Книга Стать хищной птицей, страница 183 – Кира Брайан

— Вы тоже остаетесь? – Щегол удивленно посмотрел на Глухаря, но потом испугался, что его вопрос был слишком резким.

— А куда я денусь. – Он добродушно рассмеялся. – Я тут жил еще задолго до Птиц.

Чай был горячим, Гнездо – пустым и тихим. Но все это было не так уж и важно, пока есть общая цель и люди. Число Птиц уменьшилось, но они никуда не исчезли, а всего лишь разбрелись по разным уголкам. Убийца никуда не растворился, и опасность все еще подстерегала за углом. Теперь это уже не битва Сокола, а сражение каждого, кто был в Гнезде. Сбежать из Гнезда сейчас было сравнимо с тем, чтобы бросить читать книгу сразу же после завязки или оставить крем с торта несъеденным. Щегол так не умел и не хотел. Он желал сполна насытиться временем с Птицами, пока еще есть эта возможность.

Осень брала бразды правления в свои руки, и вот уже третий день без перерыва лил дождь. Нельзя было сказать, что пришла она неожиданно, но Сокол был явно не подготовлен к этой острой необходимости рыскать по городу в поисках жилья. Каждый день, когда появлялось свободное от поручений Красикова время, Сокол шел по бедным районам искать сдающиеся квартиры. Он был готов согласиться на район безнадежных пьяниц и дебоширов, но даже там не осталось свободных квартир. Он мысленно ругал себя за чрезмерную уверенность в том, что для них всегда будет место.

Место было. На улице или в холодном здании. Этот вариант не подходил для морозного сибирского городка, и даже если они будут сутками напролет жечь костры, то замерзнут от холода или утонут в бездонных сугробах. Работа на Красикова действительно облегчила задачу, ведь появилось больше денег, а Ласточка стала меньше возмущаться по поводу криминала. Сокол за неделю работы на Красикова уже узнал о мелких рэкетирах, что пытались напасть на местный гастроном. Красиков щедро отблагодарил его за фамилии, и на эти деньги он купил Сороке осеннюю куртку и ботинки. Устав от давления на больную голову лишних мыслей, Сокол решил пройтись по лесу и немного потренироваться. Сейчас он чувствовал некое родство с тремя котятами, живущими в коробке в подъезде, от которых отказались хозяева. Только вступать в роль жертвы Сокол отказался наотрез с момента лишения глаза. Хотя с приближением зимы он был все ближе к тому, чтобы жалостливо выть под окнами в просьбах о жилье.

Ласточка перестала давить на него пару дней назад. С одной стороны, это радовало, а с другой – Сокол понимал, что это связано с принятием того, что они останутся в здании и на зиму. Ласточка не так давно тоже нашла работу. Она устроилась санитаркой в поликлинику к Наталье Игоревне Чувашовой, женщине, что спасала их после перестрелки и пыток в доме Филина. Платили ей там немного, но на вырученные деньги Ласточка начала закупаться теплыми вещами, которые им понадобятся в здании. Сокол никак не реагировал на это, но понимал, что все это камень в его огород. Злиться было бессмысленно, поскольку дом он так и не нашел. Что уж говорить об идеальном варианте для жилья, если он даже просто комнату, доступную им, найти не может. Ни один здравомыслящий человек не хотел впускать молодых людей, когда у одного из них была внешность настоящего бандита.