Книга Стать хищной птицей, страница 253 – Кира Брайан

— Надо заехать в одно место. – Сорока просунула голову между передних сидений. – Это важно.

Чиж кивнул, и машина покатилась по знакомой трассе на окраину леса, где располагалось Гнездо. Перед самым лесом был какой-то полуразрушенный район со множеством заброшенных зданий, маленьких домиков и ларьков с дешевыми сигаретами. Сорока указала на бетонную постройку с высокой травой вокруг. Здание было серым, с потрескавшимися блоками и возвышалось на два этажа. Для полного эффекта не хватало черных воронов, что будут кружить над строением и распугивать присутствующих своим карканьем. В голове замелькали картинки, словно из сна, и Щегол зажмурился.

— Здесь я впервые встретился с Соколом и Ласточкой. Сюда привели меня символы. – Он свел брови над переносицей, отгоняя прочь тоскливые воспоминания.

— Да. Нас с Сизым тоже. – Чиж печально улыбнулся и вышел из машины вслед за остальными. – Он тогда радовался каждому символу и думал, что это конец пути. Еще и компьютер по очереди несли. Так вымотались, как сейчас помню. Руки потом еще пару дней болели. Как два идиота весь город обошли с компьютером в руках.

Щегол прерывисто вздохнул, представляя, каково сейчас Чижу предаваться воспоминаниям. Его и самого периодически терзали мысли о прекрасных днях, когда все были живы, когда Птицы были в полном составе. Щегол знал, что это сравнимо с тем, будто бы на живую вспарывают загнившую рану и льют туда чистый спирт. Обеззараживает, но ужасно болит.

Сорока выпорхнула из машины и побежала к входу по протоптанной тропинке. Щегол с Чижом направились следом за ней. Она бежала так быстро, что Щеглу стало не по себе. Он хотел окликнуть Сороку, чтобы она объяснила, что происходит, но быстро отогнал эту мысль прочь. Сейчас она не стала бы попусту тратить время, а значит, приехали они сюда не просто так. Поднявшись на второй этаж, в котором уже вовсю сыпались кирпичи и разваливались стены, Сорока метнулась к спальному мешку, на котором лежала Ласточка. Ее руки были привязаны шпагатом к железной трубе, и от попыток выбраться на запястьях уже остались красные следы. Ласточка стерла себе всю кожу, и места соприкосновения с веревкой уже начинали кровоточить. Она подняла взгляд, словно напуганное животное, что, несмотря на свой страх, было готово вцепиться в горло каждому, кто помешает.

— Он ушел! Сука! Он оставил меня! – Ее плечи дрожали, а голос срывался на крик. – Он собрался умереть и связал меня, чтобы я не мешала.

Сорока одним движением перерезала веревку, а после прильнула к Ласточке, хватаясь за ее плечи и уткнувшись носом в шею. Ласточка изумленно замерла, боясь, что все это бред или галлюцинации и на самом деле никто не пришел за ней. Никто не поднялся в старое здание и не освободил ее из оков, в которые опутал ее Сокол. Это все только казалось, это все ее фантазии. Но когда горячие слезы обожгли ее шею, а тонкие пальцы Сороки оставили следы на коже под курткой, то сомнений в том, что этот сон реален, не осталось. Ласточка дрожащими пальцами провела по спине Сороки, а после также сильно прижала ее к себе. Колючая и резкая Сорока наконец-то стала такой, какой Ласточка помнила ее в первые дни жизни вместе. Она любила обниматься, любила прижаться к ней перед сном, чтобы согреться, а еще любила долго разговаривать. Одной яркой вспышкой Ласточку лишили этой части Сороки, а сейчас заново одарили этой радостью жизни.