Книга Птичий глаз, страница 151 – Кира Брайан

— Идите вы все нахуй! — Чиж пнул лестницу, после чего она заскрипела. — Пошли вы все и ваше гребанное прощание, — он поднялся наверх и хлопнул дверью так, что было слышно с первого этажа.

* * *

За окном прогремел гром, и сон как рукой сняло. Спина жутко болела, и даже за гранью реальности Щегла преследовала лишь тьма и тревога, которая из жизни последовала за ним прямо во сны. Щегол протер лицо руками и приподнялся с дивана, чтобы попить воды. Чиж заперся в комнате, и поэтому Щегол теперь был вынужден спать в гостиной на диване. С одной стороны, Щегол понимал, что Чиж переживает сильнее остальных, ведь он знал Сизого дольше всех. Но к чему было устраивать весь этот цирк? И все же для Щегла Чиж так и остается самой мутной и неизвестной Птицей из всех. Совсем близко он услышал какой-то щелкающий звук, а потом гостиную одарило светом зажигалки.

— С добрым утром, подкидыш, — Сорока помахала Щеглу рукой с кресла. — Теперь бомжуешь?

— Напугала, — Щегол выпил воды из стакана, что перед сном поставил на столик. — Чиж заперся, так что да. Я теперь сплю здесь. А давно ты за мной следишь?

— Больно ты мне сдался, — Сорока зажгла сигарету в своих зубах. — Я покурить пришла. Да и в грозу не спится.

Щегол не стал пытать ее вопросами, почему курить Сорока решила именно в гостиной, а не на втором этаже или в своей комнате. Девушка сидела на спинке кресла, поставив ноги на сидушку, словно курица несушка. Курила Сорока медленно и дым тоненькой струйкой пускала к потолку. Она наслаждалась одним его видом и как завороженная провожала его вверх, пока дым окончательно не растворялся.

— Ты как вообще? — Щегол сел на диван, укутавшись в плед.

— Еще жива, а странно, — Сорока пожала плечами и посмотрела на Щегла. — Чувствую себя, словно в прострации. Как будто где-то между.

— Понимаю. Это все так странно. Вся эта история с Сизым какой-то диссонанс. Или парадокс, — Щегол нахмурился. — Или все вместе. Не знаю.

За окном снова прогремел гром, и Сорока вздрогнула. Она посмотрела в окно и сильно вздохнула. Щегол едва слышно усмехнулся.

— Боишься грозы?

— Ничего я не боюсь. Просто холодно, — Сорока поежилась.

Щегол улыбнулся, но в темноте было сложно заметить это. Неспроста Сорока спустилась в гостиную. Если страшно, то проще всего сохранить самообладание, находясь рядом с кем-то. Не будет же она врываться в чью-то комнату, словно маленький ребенок, умоляя защитить ее от грозы. По удачному стечению обстоятельств Щегол оказался в гостиной, и эта территория не была за кем-то закреплена, а значит, являлась в эту ночь самым безопасным местом. Щегол в очередной раз решил подыграть Сороке, чтобы окончательно не оборвать ниточку общения, которая между ними образовалась.

— Иди греться.

— Фу, ты что, извращенец? — она вскинула брови и сложила руки на груди.

— Я в одежде. Не надо меня еще и к извращенцам причислять, — Щегол стянул плед, оставляя себе лишь клочок, и протянул Сороке большую его часть. — Я даже прикасаться к тебе не буду, обещаю.

Сорока сдалась и села рядом на диван, предварительно затушив сигарету в пустом стакане. Она поджала колени к груди и прикрыла глаза. Шум дождя за окном успокаивал и окончательно прогнал прочь послевкусие дурного сна. Щегол был уже готов обратно провалиться в сон в сидячем положении, но за окном снова послышались раскаты грома, и Сорока налетела на него, развеивая всю сонливость. Она и сама не ожидала, что схватится за Щегла, и сейчас распахнула черные глазки, не зная, какое оправдание найти своему страху.