Книга Птичий глаз, страница 148 – Кира Брайан

— Здравствуйте, а вы…?

— Мы к Анатолию.

Женщина закрыла лицо руками и разрыдалась. Только сейчас Щегол заметил, что на ее голове черный платок и сама она одета во все черное, траурное.

— Его больше нет. Он…, — она постаралась сделать свой голос ровнее, но выходило это слабо. — Он повесился вчера. Умер он.

Сокол замер в проеме и еще несколько секунд смотрел на женщину, не произнося ни слова. Почти неслышно он чертыхнулся, а после полностью изменился в лице. Он свел брови над переносицей и прикрыл рот рукой. Женщина измученно взглянула на него, будто желала найти поддержки в первом встречном, будто сейчас перед ней стояли не те, кто желали смерти Бульбы.

— Как же так? Почему? — Сокол провел ладонью по лицу. — Вы как?

— Я не знаю, — женщина снова расплакалась, утыкаясь Соколу в грудь. — В последние дни он был сам не свой, а вчера под вечер позвонил мне, а я на работе была, да трубку не взяла. Кто ж знает, что его надоумило.

— Мне жаль, — Сокол слегка приобнял ее за плечи. — Это так ужасно.

— Казалось, только недавно все было нормально, а теперь после сына моего осталась только нелепая записка, — женщина схватилась за голову, стараясь унять боль от непрерывных рыданий. — Так нелепо это все. Так просто и человека больше нет.

Щегол почувствовал, что тошнота снова подступает к горлу, и поэтому отвернулся в сторону лестницы, чтобы не смотреть в глаза этой женщине. Знала бы она, кто ее сын и что, вероятно, он сам вчера лишил жизни невинного человека. Хотя, даже если бы она это знала, что с того? Разве она бы не стала все равно защищать своего ребенка, борясь за его честь до последнего.

— Что он вам написал? — Сокол сочувственно погладил ее по спине.

— Даже не мне. Не знаю, — женщина смахнула слезы со щек. — «Если бы я не боялся, то спас бы ваши жизни». Не знаю, ничего не знаю. Быть может это из какой-то книги или из фильма. Кто ж теперь разберет.

Сокол отпрянул от нее, тяжело вздохнул, а после обхватил за плечи и посмотрел прямо в глаза. Он смотрел неотрывно, будто желал загипнотизировать ее, стереть память, чтобы женщина не вспомнила о двух мужчинах на лестничной клетке, что выпытывали у нее детали смерти Анатолия Тарасова.

— Мне очень жаль, что вы потеряли сына. Я знал его в свое время. Он был хорошим человеком.

Женщина осталась изумленно стоять на лестничной клетке, глядя в след Соколу и Щеглу, что пошли вниз по лестнице к «Буханке». Машина шумно загудела и направилась в сторону Гнезда. Щегол долго не мог решиться, но все-таки повернулся к Соколу и спросил.

— Он виноват?

— Я не знаю, вполне вероятно, что после смерти Сизого он испугался и решил покончить с жизнью, — Сокол устало потер подбородок.

— Должно быть что-то, чего мы не замечаем, — Щегол запрокинул голову. — Сизый вчера был странный с самого утра, но почему-то молчал, — внезапно обрадовавшись своей догадке, он взглянул на Сокола. — А где его вещи? Где телефон Сизого? Там должны быть ответы, он его вчера из рук не выпускал.

— Какой телефон? В доме, наверное.

— Нет. К Гурову он поехал с телефоном, а после этого не возвращался в Гнездо. Телефон должен был быть с ним, — Щегол напряг спину, словно по струне.

— Телефона не было. Выпал может… — Сокол замер, а после посмотрел на Щегла. — Нет, слишком много совпадений. Замечательно! — он стукнул по рулю машины.