Книга Месть ниоткуда, страница 124 – Михаил Михайлович Попов

Предаваясь этим несерьезным, необязательным мысленным играм, я шел вниз по какой-то улице, и меня устраивало, что я не знаю ее названия. И то, что места тут незнакомые, мне тоже нравилось. Наверно, хотелось затеряться. Я опять отключил телефон, по тем же соображениям. Никаких планов на ближайшее будущее, да и на отдаленное, у меня не было. Какой смысл их иметь? Всегда рядом с тобой может взорваться начиненная разящими рублями инкассаторская машина, подчиняясь требованию неизвестных мне высших, а то и запредельных сил.

Внезапно почувствовал сильнейший голод. Организм был не согласен с фаталистическим настроением сознания. Конец света лучше все же встретить с полным желудком.

Чебуречная. «Стоячее» заведение. Довольно чисто. И вкусно пахнет. Взял четыре горячих пухлых чебурека. Два с мясом, два с сыром. Бутылку пива «Оболонь». Ел в шахматном порядке: мясной, сырный, мясной, сырный. Сходил за второй четверкой. Чебуреки были вкусные, а пива не хотелось. Сделал всего несколько глотков, только чтобы ополоснуть рот. Когда насытился, стал поглядывать по сторонам. Вокруг все мирно ели и пили. Ни в одном посетителе не замечалось никакого тяжкого, глобального предчувствия, наверняка никому из них ничего неизвестно и о беспорядках в оккультных рядах. В голове зашевелился обрубок старинного стихотворения: «Тра-та-та-та та-та-та… книга должна трепетать на земле, как будто в предчувствии мига, что все это канет во мгле».

Тоже, надо сказать, признак: никогда я не любил стихи, и раз уж они из меня лезут, как крысы с корабля, это еще одно подтверждение — все не так, ребята. Даже в окружении беспечных едоков чебуречины я не в безопасности.

Посмотрел в окно и увидел, конечно, церковь. Все просто: насытившись пищей физической, я нисколько не насытился. Кто бы мог подумать!

Вон видишь церковь? Иди в нее. Я знал, что там для меня что-то подготовлено. Что? Ах, да! Покаянный канон. Господи, как просто. Василиса говорила, что его читают с понедельника по четверг. Сегодня четверг. Судьба все же милостива, успеваю прыгнуть в последний вагон.

Я быстро вытер рот салфеткой. Выскочил на улицу, пересек ее и небольшой сквер, распугал голубей, суетливо боготворивших старушку с булкой.

В церковном предбаннике (не знаю, как назвать его правильно) наткнулся на объявление, гласившее, что чтение канона Андрея Критского состоится сегодня в 17 часов. Мой телефон показывал 16:07. «Ничего, — сказал я себе. — Это испытание, маленькое такое испытание. А то слишком хорошо было бы: только захотел каяться, а тебе тут прямо все и сервировано».

Но пятьдесят минут!

Выход я нашел быстро. Поедем домой. Доберусь как раз минут за сорок — сорок пять. Там свой храм, кажется, Воскресения Христова. Дал себе слово на этот раз запомнить название. Тоже мне прихожанин. Да еще рвется каяться, обожравшись чебуреков! Правда, я ведь не исповедываться, просто послушать. Встану в сторонке.

Бросил машину (прости, родная, боюсь пробок), побежал к метро. На душе у меня было хорошо и покойно. Не имелось и тени раздражения по поводу того, что я действую по предписанию Василисы и небрежного рыжего попика. Какая разница, по чьему совету, если действуешь правильно. Делай, что должно, а там будет видно. Втиснусь в полумрак, отдамся полностью, безо всяких заначек. Церковь, она большая и старая, она знает, она научит, поставит на нужное место, и можно будет уже не дергаться, не выдумывать неизвестно какие версии, не предчувствовать попусту, смежить воображение. Не смущало меня и то, что финал моей истории слишком напоминает финалы современных плохих правоверных романов, когда после всех мытарств герой бредет обязательно к храму, а то даже и восстанавливает храм, разрушенный когда-то в лихие времена безверия. И хорошо, что еду не на машине, а народным транспортом — на метро, так я ближе к обычным людям с их тихой богоносностью. Но в момент формулирования мною этой благонамеренной мысли поезд вдруг довольно резко, дребезжа старым железным телом, затормозил в туннеле.