Онлайн книга «Месть ниоткуда»
|
А потом погас свет. И понятие «туннель» как-то особенно сильно материализовалось, как будто стены вагона сжали мне плечи. Народ оробело замер, и я мог убедиться, что мой страх не исключителен, это не мой личный психоз. Сейчас не хватало только, чтобы в пропитанной паникой темноте раздался голос Криворучко: «Ну что, добро пожаловать сами знаете куда!» — и вслед за этим — гнусный сатанинский смешок. Даже представляя себе такое, я точно знал, что это невозможно, ведь вредитель Криворучко пойман, но в динамике заворочались неприятные, многозначительные хрипы, и я был уже согласен на самое пошлое радиохулиганство, лишь бы… Свет загорелся, а потом опять погас. И это было очень похоже на неудачную попытку сил света поднять восстание во владениях тьмы. Тут уж началось брожение: пассажиры все разом раздраженно оживились, задергались, зазвучали еще пока негромкие возгласы. В разных местах вагона вспомнилось о террористах, все с непонятной готовностью соглашались, что это их рук дело. А время шло минута за минутой, и каждая следующая была длиннее предыдущей — в том смысле, что вмещала в себя все больше страха, злости. Заплакал ребенок. Откуда он взялся? Пока поезд передвигался, не было видно никакого ребенка. «Вот оно, значит, как это бывает», — подумал я. Паника уже была, но какая-то пока неконкретная. Еще пару минут… Но тут по железной кишке пробежала ступенчатая судорога. Подземная машина лязгнула невидимыми деталями и тронулась, и уже через полминуты мы вырвались в пространство станции. Тут горел обычный метросвет, используемый как бы по второму, по третьему разу, вроде спитого чая, но как он меня обрадовал! Я Евгений Иванович, а не Иван Ильич, но и мне увиделся особый смысл в этой небольшой подземной перипетии. Взглянул на часы — успеваю. Храм был в сотне, ну в полутора сотнях метров от метро. Стремительно, как спортсмен, давя одышку, я взлетел по ступеням и побежал в сторону парка «Сокольники». Без двух минут пять я вошел в храм. Меня немного потряхивало, но не от нетерпения, хотя и от нетерпения тоже. Сейчас, сейчас… Но получилось не по-моему. Я приоткрыл дверь и уперся в чьи-то спины. Вертикальные и лежащие в земном поклоне. Смутился. Начали раньше времени? Но главное было не в этом, а в том, что внутри было темно. Может быть, и не абсолютно темно, а мне, влетевшему с улицы, так показалось. Я отпустил тяжелую дверь, и она сама собой притворилась, оставляя меня вовне. На секунду я признал свое поражение — не для меня взойдет заря, но тут же решил — глупости, надо хотя бы войти и понять, почему там темно. Протянул руку к ручке, но дверь отворилась сама, и передо мной появился крупный, великолепно одетый мужчина, с шапкою в руке. Я, не умея подобрать подходящие слова, спросил его движением рук и растерянной мимикой — мол, что это, и как это все понять? — Да уже час как канон идет. Вот оно что. Они не одновременно начинают во всех храмах. Но откуда я мог это знать? Мужчина обогнул меня, остановился и сообщил, хотя я у него не спрашивал, что он спешит по важнейшим делам, а последние песни сам прочитает дома. И резво исчез. Я был рад за него, у него имелся выход из положения, в то время как меня терзала сплошная неясность. Хотел отделаться малыми тратами души, прыгнуть в последний вагон. И промахнулся. Было очень стыдно. |