Книга Месть ниоткуда, страница 24 – Михаил Михайлович Попов

— Какая служба?

Он полез в карман треников и достал маленький бледный прямоугольник.

— Ничего не видно.

Он достал опять же из кармана маленький, как упаковка «Рондо», фонарик и ослепительной белой струей впился в картонку. И я тут же ее узнал. Только… Это была точно она — визитка, которую я получил от Пети Плахова на борту теплохода «Китеж», я не мог забыть этого золотого орла в углу. Вот оно что, значит — игра звуков. Я учился с ним не в одной группе, а всего лишь на одном потоке; вслух будущего генерала все у нас звали по фамилии, а я решил, что по имени и фамилии. Короче, обыкновенная путаница. Как мог, объяснил то, что сам только что понял. Мол, странно, что я сам раньше об этом не догадался. Ведь у меня подходящий склад ума. Своего кота, например, я называл Дивуар. И тут же подумал — зачем вру? Ведь это можно проверить. Нет у меня никакого кота. Впрочем, как это проверить? Скажу, что кот уже мертв.

Человек в майке слушал внимательно и беззвучно.

— Хорошо, что у тебя при обыске нашли эту визитку.

— Почему?

— Мы подумали, что наши особые службы занялись этим непростым дедушкой. У них, у спецов, все экстрасенсы, все колдуны на учете, все летающие тарелки пронумерованы — понимаешь же, что этим занимаются в государственном масштабе, и давно, и тайно. И у нас, и в Штатах.

— Их же по телевизору показывают. «Битва экстрасенсов».

— Мусор показывают, то, что не представляет никакой ценности. Для отвода глаз и выпускания пара.

Я был крайне далек от этих материй, и даже, если так можно сказать, по гигиеническим соображениям. Двадцатиминутное общение с рядовым уфологом так загаживает сознание, что лишь поллитрой можно удалить последствия.

— Ты задумывался, почему сейчас так много разговоров повсюду об инопланетянах? Книги, фильмы снимаются, дети индиго опять же, Приорат Сиона, нацистская база в Антарктиде, клонирование — все телевизоры этим забиты.

— Почему? — спросил я. Хотя мне было плевать, но я чувствовал, что собеседнику лучше подыграть, ради своей возможной будущей пользы.

Он смачно забычковал окурок.

— Хочешь спрятать информацию — прячь в информационном шуме, понятно?

Это было действительно понятно, и я кивнул.

— Вот интернет… Раньше я думал, что настоящее знание — это знание, которого нет в интернете. Сеть, она для дебилов, а у сильных людей свои способы. А потом как-то понял — все намного проще и гениальнее: тайное знание замешано в гуще других бесчисленных знаний, тонет в океане мертвой одноразовой информации. Под видом всеобщей доступности любых знаний мы имеем абсолютное игнорирование реальных фактов. Если бы мировой секрет лежал в каком-нибудь сейфе на дне моря, его теоретически можно было бы обнаружить и использовать. Как смерть Кощея. А тут — ты можешь стучать по клавишам хоть целый год, хоть тысячу лет, а того, что не положено тебе знать, не узнаешь никогда.

Я пожал плечами. Надо было помалкивать. Иногда такие разговоры угасают сами собой. Но я зачем-то сказал:

— Никогда?

Он хотел снова закурить, но раздумал.

— Это как с мировым правительством.

— С чем? А, да.

Он посмотрел на меня строго — ты чего это? Я кивнул — мол, слушаю, слушаю и внимательно. Он помедлил немного, давая паузой почувствовать, что сообщит важное.

— Понятно, что мировое правительство имеется. Но это не шайка миллиардеров определенной национальности, собравшихся в каком-то кабинете для обсуждения темы: как мы будем управлять миром.