Книга Искатель 24, страница 16 – Сергей Шиленко

Слова давались с трудом, тяжёлый ком в горле мешал говорить, но я заставил себя закончить короткую речь, отдавая дань храбрости погибших.

После меня вперёд вышли другие, многим хотелось что-то сказать. Звучали короткие солдатские байки, тихие слова благодарности, воспоминания. В толпе начали раздаваться сдерживаемые всхлипы. Затем к могилам подошла Ирен. Моя жена грациозно опустилась на колени, сложила руки в молитвенном жесте и обратила взгляд к темнеющему небу. Её голос, нежный и мелодичный, звенящим хрусталём разрезал тишину. Она возносила искреннюю, трогательную молитву Безымянной, прося богиню принять души павших под своё покровительство. Я смотрел на Ирен, чувствуя лёгкое дуновение вечернего ветра на щеках, и напряжение в плечах немного отпускало.

После крестоносцы почтили память павших так, как те бы сами хотели: крепкой выпивкой, громкими раскатистыми песнями и тёплыми воспоминаниями у жарких костров. Они одновременно поминали ушедших и праздновали нашу победу над Консорциумом. Сокрушительный удар, нанесённый врагу, был бы попросту невозможен без жертвы этих парней, и каждый, поднимающий кружку, чётко осознавал это. Звон глиняной и деревянной посуды сливался с треском горящих поленьев и мужским смехом, скрывающим горечь утраты.

Когда основное празднование переместилось ближе к центру поселения и поляна опустела, я задержался. Окинув взглядом могилы, слабо освещённые луной и тлеющими углями, подошёл к холмику, где покоился Грег, сорвал пробку с походной фляги и торжественно вылил терпкий, отдающий солодом эль на сырую землю.

— За тебя, Грег. Надеюсь, там, за гранью, судьба окажется к тебе милосерднее, чем этот мир, — тихо произнёс в пустоту.

А что если… Вдруг, Грегу дадут шанс переродиться в другом мире, как это случилось со мной? Возможно такое, что он прямо сейчас открывает глаза где-нибудь на Земле?

Я тяжело выдохнул, глядя на примятую землю. Мысль о перерождении Грега на Земле казалась очень слабым утешением, скорее защитной реакцией мозга. Но она хоть немного помогала заглушить ноющее, холодное чувство вины за то, что я стою здесь, живой, а он лежит в сырой земле. Синдром выжившего — паршивая штука, но в последнее время он стал моим постоянным спутником. Сдерживая подступившие слёзы, сжал челюсти так, что скрипнули зубы.

Мне нужно двигаться дальше ради жён, детей, ради тех, кто поверил мне и пошёл за мной.

Вдох-выдох. Смерть одних — это всегда фундамент для жизни других.

В последний раз посмотрел на могилу и развернулся, шагая к свету костров. Пора возвращаться к своим.

Я развернулся, направившись к центральной площади Вольного, когда мой взгляд зацепился за одинокую фигуру. Она стояла на коленях у свежих могил, низко опустив голову, неподалёку маячил один из фермеров, видимо, присматривал за ней. Полупрозрачные крылья девушки были туго стянуты за спиной магическими путами, но в остальном она могла двигаться свободно.

Зелиз.

Я совершенно не испытывал желания с ней разговаривать, одно только её присутствие вызывало глухое раздражение, словно заноза под ногтем. Но у меня были новости, которые она, наверное, заслуживала знать, несмотря ни на что.

Я тихо ругнулся сквозь зубы, развернулся и медленно зашагал к могилам, чувствуя, как под тяжёлыми походными сапогами хрустит сухая земля.