Книга Бывшие. Два часа до полуночи, страница 64 – Анна Гром

Оказывается, отравление выхлопными газами — это серьёзная штука. Мне пришлось перетерпеть ИВЛ и круглосуточное наблюдение в первые сутки, врачи опасались развития токсической пневмонии. Потом меня запирали в барокамере с кислородом, спасая от гипоксии головного мозга. Я плавала между сном и явью, потому что всё время была на каких-то седативных лекарствах. Лекарств действовали хорошо — мне было спокойно и ровно почти на всё.

На третий день ко мне пришла Вера, принесла мне вещей, а то у меня ни пары трусов даже не было.

— Ну ты меня чуть с ума не свела, — она качает головой и достаёт из запечатанного в три слоя кулька контрабанду. Две чашки кофе. Ещё горячих. И даже не пролила ни капли!

Боже, какое блаженство! И почему же мне сейчас его нельзя?! Это несправедливо!

Адвокат держал меня в курсе дела, о чём я с облегчением поделилась с подругой.

Заседание суда уже назначено и пройдёт без меня.

Папу убила тётя Тамара: заманила в гараж, сбила машиной с ног, заблокировала и затравила угарным газом. Папа тогда был ещё слаб, даже небольшой удар по ногам не позволил ему подняться и защитить себя. Тётю Тамару в тот день никто не видел, потому что накануне сторож сильно напился, только владелец СТО, с которым разговаривал Рос, дал показания, что видел в тот день вишнёвую девятку, въезжавшую внутрь. Камера в магазине напротив была рабочей и запись с неё подтверждала слова этого человека.

Валера оказался лишь слабым соучастником. Он знал о преступлении матери и пытался стереть следы, продавая землю под застройку. Он делал это из страха потерять ещё и мать. Согласно примечанию к статье 316 УК РФ, лицо не подлежит уголовной ответственности за заранее не обещанное укрывательство преступления, совершенного его близким родственником. Валера не знал о случившемся, а закон чтит кровные узы и право не свидетельствовать против родных. Он будет жить дальше, на свободе, и, надеюсь, подальше от меня. Я временно отдала Росу бразды правления моей частью бизнеса, он обещал уладить всё в лучшем виде, чтобы больше нас с Валерой ничего не связывало.

Тётю Тамару удалось откачать, сейчас она находилась в больнице. Ей повезло меньше, чем мне — гипоксия разрушила часть её мозга, её чистосердечное признание, даже если она повторит его в суде, уже ничем ей не поможет. Она потеряла дееспособность и останется прикованной к постели в тумане своего разума.

Об Артёме ни я, ни Вера ничего давно ничего не слышали. Вера узнавала, что он поехал в ту пургу в Прибрежный, сразу вслед за Росом, но неизвестно, доехал или свернул куда-то. Там я его не видела, это точно. И в городе его тоже давно не видели. Мы могли только предположить, что он уехал насовсем, но куда и к кому, нам было неизвестно.

— А я замуж выхожу, — буднично бросает Вера, и у меня буквально округляются глаза.

Вера. Мой личный столп силы, эталон абсолютной независимости и женщина, которая годами отрицала брак как изживший себя социальный институт. Услышать от неё такое — всё равно что узнать о внезапном ледниковом периоде в тропиках.

— Это как это?! — только и могу выдавить я.

— А вот так. Решила дать человеку шанс, раз он так настойчиво его выпрашивает. Но я сразу расставила флажки: готовить не буду, стирать — тем более. Если ему нужна стерильная чистота, пусть вызывает клининг. Работа для меня всегда на первом месте, и точка. Представь, всё «схавал». Ну, посмотрим, как он справится с этим квестом на выживание.