Книга Сентябрь, страница 138 – Мехмет Рауф

Ощутив эту боль, внезапно Суад затрепетала от страха, предательского, холодного, отвратительного страха. Вокруг все смеялись. К двум-трем фокусам Фатина и непрестанному смеху Неджиба примешивался звонкий хохот Хаджер. Настал момент, когда шутка Фатина переросла в веселье. Озираясь и подмигивая, Фатин выглядел словно победитель, он был обрадован эффектом, вызванным его насмешками. Тогда в сердце Суад словно раскрылась рана. Она отчетливо видела, понимала, что Неджиб выпил сверх меры, и от жары это с каждой минутой становилось все заметнее.

Он был в жалком состоянии. Манеры его, намеки его казались столь неуместными, глупыми, что, зная его столь добрым и достойным, видеть его погруженным в этот водоворот было невыносимо ужасно, и Суад находила его столь падшим и низким, что, не в силах вынести этого унижения, хотела расплакаться. Неджиб любил и жил этой жизнью, и собирался жить так, не правда ли? Она склонила голову, размышляя, как же обманулась, не зная, что он может столь низко пасть, находить удовольствие в низости.

«Вот так обманываться во всем, всегда…» – думала про себя она.

Но неужели не было никого, кто спас бы его от ничтожества, кто бы выслушал его? Неужели не было никого, кто бы, если нужно, взял его под свою опеку и сказал: «Ты губишь себя, такая жизнь не для тебя, ты погибнешь!» Разве не та женщина должна была бы предотвратить его падение, спасти его? Размышляя о том, что, напротив, Неджиб впал в это состояние из-за нее, со слезами своей неоцененной преданности и привязанности, Суад горько думала: «Стало быть, он любит таких, стало быть, он желает такой жизни!»

Неджиб был так доволен и весел, что всем своим видом показывал, будто не имеет иных забот, будто вправду весьма счастлив. Смех его не умолкал, он постоянно что-то рассказывал. Но так как Фатин забавлялся, тысячами намеков смешил всех, видно было, как слаба была радость и разумность Неджиба, что он был настолько бесчувствен, что не видел и не слышал окружающего, был настолько жалок, болен и слаб, что вызывал слезы. Во всей этой ситуации Суад ощущала, что к ее ненависти и обиде на Неджиба примешивается глубокая жалость.

К счастью, подоспела ханым-эфенди. Хотя сперва она приняла Неджиба с изумлением и радостью, но при первом же внимательном взгляде не преминула заметить его состояние.

«Ах, если бы его увели и уложили», – подумала Суад, но Неджиб, почувствовав себя более расслабленным, пожелал подняться и пройтись. Фатин смеялся, подмигивая:

— Мы тут замерзнем, а Неджиб Бей, кажется, готов раздеться… Какой жар, какой жар… Видно, ноль на ноль дает ноль… Не правда ли?

Затем, наклонившись к Сюрейе, Фатин продолжил с философским видом:

— Черт бы побрал этих женщин! Как говорится, где они и где я, но я скажу так: где они сами и где их влияние.

Ханым-эфенди что-то говорила Неджибу, а он, казалось, возражал. Пока они беседовали, Фатин вновь наклонился к Сюрейе:

— Но я и портрет ее видел, право, благословенная штучка, что скажешь?! Ну, как же, право, она стоит того.

Суад, услышав это, была сокрушена невыразимо горьким чувством. С убийственным желанием, невозможным по своей сути, она страстно хотела сама быть прекраснее, быть сейчас настолько прекрасной, чтобы по крайней мере суметь уберечь Неджиба от этого водоворота.