Книга Сентябрь, страница 77 – Мехмет Рауф

— Конечно, здесь многое зависит от вкуса и характера. Это как твоя страсть к рыбалке… У каждого есть свои душевные склонности и способности.

Пока они спорили, Суад испытывала мучительное чувство. Она понимала правоту Неджиба, но сердцем сочувствовала мужу – ей было тяжело видеть, как он, равнодушный к возвышенности музыки, унижается перед всеми, выставляя напоказ свою любовь к рыбной ловле.

Неджиб вдруг подошел к пианино и начал перебирать ноты:

— Ага, вот! Я найду мелодию, которая тебе понравится! Не одну – пять, десять… Потому что ты ее слышал, и для нее не нужно особого музыкального слуха. Помнишь, когда мы ходили в «Конкордию»^[28], там была одна бледная, болезненная блондинка, которая ее пела. – Он положил перед собой ноты и стал напевать: – «Санта Лючия… на моей лодке…»

Суад, страдая, повернулась к пианино. В ее глазах читалась мольба: «Довольно, хватит!»

— Может, выйдем на прогулку? – сказала она. – Разве мы не собирались сегодня гулять?

Затем она заговорила о приближающейся зиме, о том, как они запрутся дома, когда она окончательно наступит:

— Похоже, в этом году зима придет рано – только взгляните на небо!

Увидев, что Сюрейя занят и не отвечает, Суад взглянула на Неджиба. Тот молча кивнул в сторону ее мужа, перекладывая решение на него. Тогда Суад повторила вопрос, и Сюрейя, делая вид, что как раз заканчивает свое занятие, ответил:

— Еще пять минут, и я буду готов.

Погода стояла неопределенная – ни ясная, ни пасмурная. Утром подул румелийский ^[29] ветер, затем сменившийся на лодос ^[30]. То набегали тяжелые тучи, сулящие дождь, то в разрывах облаков появлялись обширные голубые просветы, и солнце на мгновение озаряло землю. На противоположном берегу, над полями, тени облаков медленно плыли, то опускаясь вниз, то вновь поднимаясь, повинуясь переменчивым воздушным течениям. Порой казалось, будто тяжелые зимние тучи нависли над Бююкдере темной массой, но в следующий миг солнечный луч уже согревал окрестности теплым светом. Все вокруг замерло в безветрии – ни движения, ни звука. Часть моря, закрытая облаками, поблекла, тогда как дальние участки, залитые солнцем, казались застывшими в ожидании чего-то. По направлению к анатолийскому берегу вода незаметно переходила в голубизну, отражая малейшие очертания берега с фотографической точностью. Лишь теплый морской воздух, утомленный собственным бездействием, лениво струился над водой.

Они хотели отправиться на лодке, но опасались дождя. Сюрейя, указывая на тучи над Бююкдере, говорил, как быстро они могут превратиться в яростную бурю. Но теперь солнце, скрываясь за облаками, оставляло после себя лишь унылую тень, а природа затихала в тоскливом ожидании. Свинцовые отражения облаков на воде казались лишенными всякого блеска.

«Эта погода не сулит ничего плохого», – решили они. К тому же небо со стороны азиатского берега оставалось чистым и голубым, словно в майский день.

Все трое сели в лодку. Казалось, будто они плывут по озеру – так приятно было ощущать это меланхоличное спокойствие моря, дарующее чувство возвышенности и уединения. Лодка бесшумно скользила по воде, а вокруг царила такая тишина, что ни небо, ни море, ни земля не нарушали ее ни малейшим движением. Погруженные в поэтическое созерцание, они наслаждались прогулкой.