Онлайн книга «Сентябрь»
|
Сюрейя снова рассмеялся: — Должно быть, в том, что ты ни разу не пригласил Суад в отель, на обед… Суад, покачав головой, воскликнула: — Нет, нет! Просить о невозможном – значит намеренно быть отвергнутым. Я не люблю таких трудных вещей. Но можно хотя бы пригласить просто туда, где живешь. В Тарабье есть такие прекрасные холмы! Неджиб, счастливый, с внезапно забившимся сердцем, взглянул на нее с благодарностью: — Клянусь, об этом я и думал!.. Но… Не знаю, как погода… Суад, смеясь, повернулась к Сюрейе: — Бедняга говорит про погоду. Слава Аллаху, что она есть, а то не получилось бы многое вменить ей в вину. Если бы летом не было так жарко, а зимой – так холодно, сколько бы всего можно было сделать, не так ли? Теперь же осень, но в чем же вина погоды? Но кому, как не ей, приписывать наши собственные промахи и несправедливости? И когда условились, что назавтра он будет ждать их в Тарабье, и они пошли в деревню за экипажем, – Неджиб, вне себя от счастья, изумленный, твердил сам себе: «Ах, на что они способны, о Аллах, на что только не способны! Даже самая невинная из них!.. Ах, эти женщины!» Потом он качал головой: «Но что это она сказала? Просить о невозможном – значит намеренно быть отвергнутым, так, что ли? Это неплохое предостережение!» После этого он видел, что их жизнь вступает в новую фазу, что в их отношениях сделан еще один важный шаг. Во взгляде Суад сегодня было столь ясное выражение принятия и согласия, что показывало эту любовь как нечто окончательно признанное ими обоими. Неопределенность, вероятность того, что все это – сон, исчезла. Было осязаемое доказательство. Закуривая сигарету, Неджиб спрашивал себя: «Но что же будет дальше, чем это кончится?» Счастье сделало его до того эгоистичным, что он уже теперь видел, как шаг за шагом приближается к Суад и как однажды все станет возможным, и он терял голову от этой мысли. 15 На следующий день после полудня они поднялись на тарабийские холмы. С утра небо было покрыто густыми и широкими слоями туч и хмурилось, но к полудню солнце вырвалось из-под них, разогнало легким южным ветром облака и окружило окрестности теплым летним дыханием, ощущавшимся по мере подъема. Поднимаясь пешком по стамбульской дороге, с каштанами и молодыми тополями по краям, все выше и выше, они увидели весь Босфор и вдали Черное море. Затем все трое спустились со склона Хаджиосман к Бююкдере. Там, увидев, что погода вновь переменилась, подул прохладный ветер и море сморщилось, они повернули назад. Неджиб ожидал этой прогулки с горячей и безмерной радостью, но увидел, что и этот день так быстро кончился, промелькнул, и ему вновь приходится возвращаться одному. Устав от этих начинаний, всегда завершающихся его собственным страданием, вновь поддавшись тоске, он остановился. Суад взглядом, понимающим самые сокровенные чувства Неджиба и выражающим это проникновение, пристально посмотрела ему в глаза и, когда они впервые остались одни, промолвила: — Кажется, вы устали! На губах ее играла жемчужная улыбка, во взгляде было вопрошающее выражение. — Почему? – спросил Неджиб и, поняв, что она спрашивает о его унынии, прибавил: – Что же еще нам делать? Затем, словно желая излить всю свою печаль и боль, добавил: — И этот день кончился, вот и тот день, которого я ждал с таким восторгом, прошел, потому-то я и… |