Книга Windows. Окна Большого города, страница 77 – Марина Белкина

— А ты за что? Ах да, у тебя же амнезия. Бывает. Такое проклятие.

В углу находилась странная конструкция из большого зеркала и цепей, как мне показалось сначала, созданная исключительно в медицинских целях. На кровати напротив зеркала возлежала на нескольких подушках дама лет пятидесяти. Черные волосы собраны в высокую прическу, прямой нос с горбинкой, упрямый изгиб рта и бездонные глаза ангела. На ее щиколотке я увидел кольцо наручников, пристегнутых к спинке железной кровати.

— Черная вдова, – сказал мой сосед. – Убила двенадцать крепостных девушек из зависти. Принимала ванны из их крови, чтобы вернуть былую красоту.

Взгляд прекрасных глаз упал на зеркало, и женщина закричала, закрыв лицо руками.

— В этом зеркале она видит свое истинное лицо, – прошептал Серхио.

Окно палаты было открыто. Я уже понял, что в окнах Ада, словно в наказание грешникам, отражались земные пейзажи. Что же на этом уровне? За окном раскинулся заброшенный парк, припорошенный желтыми листьями и потому казавшийся неприбранным. Осенний парк под синим земным небом – как же он мил был моему сердцу! По парку прогуливались люди. Возле осушенного фонтана с треснутой гипсовой фигурой девушка расчесывала длинные светлые волосы. Пробежал трусцой спортсмен, чуть поодаль стояла палатка с мороженым и соками. На скамейке возле фонтана я заметил целующуюся парочку. Сердце кольнуло иголкой зависти, заболел желудок.

— Милый дворик, – заметил я Серхио и добавил ехидно: – Старый фонтан, желтые листья, только влюбленные совсем зеленые.

— Завидуешь? – отозвался Серхио.

— Почему же? – смутился я.

— За этим окном каждый видит то, что внушает зависть именно ему. У каждого свой ролевой персонаж. Бабулю бесит спортсмен, который пышет здоровьем. Вдову – красавица, которая расчесывает прекрасные волосы. Моя история – палатка мороженщика. Неплохой бизнес в парке, гори оно синим пламенем!

Желудок стал болеть совершенно нестерпимо. В палату заглянул анубис в белом халате и пролаял так ясно, словно говорил на моем родном языке:

— Время пить воду.

На Третьем этаже я стал четко понимать демонов без всякого смартфона.

Соседи по палате, все, кроме прикованной к кровати женщины, зашевелились, стали вылезать из-под одеял, потянулись к фарфоровым чайничкам, стоявшим на больничных тумбочках. На моей был такой же. Сообщение анубиса наполнило мою душу неожиданной радостью, даже боль в желудке утихла. Я взял свой чайник и потянулся вслед за остальными.

Это был советский санаторий. Высокие потолки с лепниной, широкие лестницы, украшенные глиняными вазами, золоченые львы. Роскошный, но пришедший в упадок. Арки покрыты трещинами, выпали стекла из высоких нарядных дверей, в паркете не доставало досок. Под полуразрушенными сводами галереи стояли три фонтанчика, каждый из которых был пронумерован. Заблудшие души потянулись к источникам со своими чайничками.

— Я совершенно обессилена, моя дорогая, выбита из колеи, – с мукой на лице говорила дама в чепце и длинном платье своей наперснице. – Подагра сведет меня в могилу.

Я налил из фонтанчика воды в чайник и сделал несколько глотков. По телу разлилось тепло, как будто я хлебнул коньяка. Левый глаз пронзила игла мигрени, в ногах заломило. Я посмотрел на свои руки: они, разумеется, стали светлее, чем были, когда я только прибыл в порт Ада на дирижабле, но мне показалось, что теперь они еще и более прозрачные. Или виной всему ипохондрия, от которой здесь страдают?