Книга Нечисть на полставки, страница 137 – Марина Андреева

После той ночи я устроился курьером. Мне нужны были деньги, а больше я ничего не умел. Демоном быть проще — щёлкнул пальцами, и всё готово. А тут — велосипед, навигатор, который вечно врёт, заказы, которые путаются, и время, которое неумолимо тикает.

Самые страшные монстры — не те, что в Нави. Не водяные, не лешие, не даже Купала с его укулеле. Самые страшные монстры — это бабки, которые не открывают дверь и заставляют ждать. Я пятьсот лет не боялся ничего, а тут — пенсионерка с клюкой, которая смотрит на меня из-за цепочки и говорит: «Молодой человек, вы почему такой бледный? Недоедаете? Держите пирожок». Я брал пирожок, ехал дальше и думал: «Алиса бы посмеялась». Но Алиса не смеялась. Она была пустой.

Однажды Марфа позвала меня в подвал. Я спустился по скрипучим ступеням, пробираясь между пучками сушёных трав, пахнущих полынью и мятой, между банками с настойками, которые пузырились на полках. Она сидела за столом, вязала что-то маленькое, серое, из мягкой шерсти.

— Это для кого? — спросил я, садясь на табуретку.

— Для твоей двойни, — ответила она, не поднимая головы. Спицы мелькали в её руках с удивительной скоростью. — Мальчик и девочка. Я вижу.

— Мы не планируем детей.

— Они сами спланируются.

Я хотел возразить, но она протянула мне носок. Шерсть была мягкой, тёплой, пахла деревом и овцой.

— Ты веришь в судьбу? — спросил я.

— Я кикимора, — ответила она, снимая очки. — Я не верю. Я знаю.

А потом случилась авария. Я лежал на асфальте, смотрел на серое небо и чувствовал, как кровь течёт по лицу, как болит грудь при каждом вдохе. Она сидела рядом на коленях, трясла меня за плечо и кричала так, что уши закладывало:

— Не смей умирать! Ты меня слышишь? Я люблю тебя!

Я услышал. Не ушами — сердцем. Она чувствовала. Она снова была живой.

Я закрыл глаза и улыбнулся.

Свадьба. Она шла ко мне по коридору, и я не мог дышать. Платье было простым — белым, как её ожог. Волосы распущены, в них — живые цветы, которые дала Марфа. Она улыбалась. Не той улыбкой, которую я видел в первые дни — нервной, злой, защитной. А настоящей, открытой, счастливой.

— Ты красивая, — сказал я.

— Ты красивее, — ответила.

Я надел ей кольцо. Она мне. Регистраторша сказала: «Объявляю вас мужем и женой». Я поцеловал её. Нежно, как в Нави. И почувствовал, как её губы улыбаются.

Когда Марфа сказала, что будет двойня, я не поверил. Алиса не поверила тоже. Мы думали — кикимора врёт, придумывает, чтобы нас развлечь. Но она не соврала. Через месяц после свадьбы Алиса пришла с УЗИ и сказала: «Двое. Мальчик и девочка».

Я сел на диван. Кощей запрыгнул на колени, уставился на меня зелёными глазами.

— Ты будешь отцом, — сказала она.

— Я боюсь.

— Чего?

— Что не справлюсь. Что они будут бояться меня. Что я не смогу их защитить.

— Ты защитил меня, — она взяла меня за подбородок, повернула к себе. — Защитишь и их.

Я поверил. Потому что она — Алиса. А я — Яр. И эта связь крепче любого божественного запрета, который пытались на нас наложить.

Я, Огненный Змей, княжеский дружинник, проклятый богом, скитавшийся пятьсот лет по границе между жизнью и смертью, — я счастлив. Потому что она брызнула в меня перцовым баллончиком. Потому что не убежала. Потому что вернулась.

И это лучший день в моей жизни.

Каждый день — лучший.