Книга Брачный договор для чужой невесты, или Мелкий шрифт кусается!, страница 54 – Тая Подлунная

— Я не ответила ей, — сказала я.

Голос получился тихий. Печать молчала. Правильно. Что тут скажешь?

«Ничего страшного» было бы ложью. «Вернись» было бы слишком просто. «Ты не виновата» было бы вообще процессуальным оскорблением действительности.

Я стояла у окна. Часы, свечи и сроки подачи ордеров вдруг перестали помогать. В стекле стояло чужое лицо, а я всё ещё слышала вопрос Аврелии там, где обычно держала рабочую злость.

Папка с протоколом давила на ладонь. Я должна была отнести её Маркерану. Дело требовало движения, человек внутри меня требовал стоять.

И сейчас человек выиграл у дела хотя бы один раунд. Никаких фанфар.

В конце коридора открылась дверь. Маркеран вышел из бокового прохода с двумя книгами под мышкой и остановился.

Он увидел меня у окна, папку, смятый рукав и Печать на голой коже. Скорее всего, увидел больше, чем имел право комментировать.

И не подошёл, не стал спасать меня от собственного понимания. Просто коротко кивнул. И ушёл обратно в боковой коридор.

Обед поставили в кабинете Маркерана.

Не для уютной домашней сцены. Уют в доме Эйт, кажется, выдавали по заявлению и только после проверки на подделку. Просто кабинет был ближайшим местом, где можно было есть, читать реестры, молчать и не мешать стражникам делать вид, что они не слушают. Очень удобная комната. Почти как суд, только с супом.

Я сидела на диване у окна и смотрела на тарелку.

Тарелка смотрела в ответ содержательно: бульон, тонко нарезанное мясо, хлеб, зелень. Всё не виновато в том, что у меня внутри кто-то поставил тяжёлую папку на сердце и ушёл, не оставив описи.

Печать-юристочка лежала на моей манжете тихим алым пятном. После коридора я аккуратно опустила рукав обратно. Не разгладила, и он так и остался мятым у запястья, как маленькое доказательство того, что приличная леди сегодня проиграла один раунд собственному рукаву.

Печать не возражала, не говорила и, кажется, дремала. У воска, как выяснилось, тоже бывают формы такта.

Маркеран сидел за столом. Не рядом. Просто в рабочей зоне кабинета, где лежали реестровые книги, ночной поддельный ордер, копия протокола Аврелии и ещё три папки, которые выглядели как скучные родственники беды.

Он не спросил, как я. Спасибо. Если бы спросил, пришлось бы либо врать, либо отвечать. Оба варианта требовали больше сил, чем пережёвывание хлеба, а хлеб я пока тоже не побеждала.

Первые двадцать минут я не ела. Маркеран за это время дважды перевернул страницу, один раз сделал пометку, один раз сменил перо и ни разу не посмотрел на мою тарелку. Благородный человек. Или опытный. Разница снова была вопросом терминологии, но сегодня я была готова признать терминологию вторичной.

— Протокол принят к делу, — произнёс он наконец.

Ровным голосом без похвалы или осуждения. Без «вы хорошо держались» — этой ужасной фразы, которой взрослые люди любят прикрывать чужую трещину, чтобы не видеть, как она идёт дальше.

— Копию снять? — спросила я.

Вот оно — рабочий рефлекс. Пока язык может спросить про копию, человек внутри ещё не развалился окончательно. Юриспруденция: не лечит, но позволяет красиво функционировать при внутреннем пожаре.

— Уже, — ответил Маркеран. — Оригинал в запечатанном ящике. Копия у меня. Выписка уйдёт капитану Ренсу.