Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 97 – Роксана Гедеон

Теодор вспомнил, что еще в Голландии, в одной портовой таверне, слышал это название от торговцев во время застольных бесед. Тогда история об отчаянных жителях маленького острова, годами воюющих против могущественной Генуэзской Республики, прозвучала в череде таких же баек о морских приключениях и дальних странствиях. Большинство таких историй быстро забываются не только слушателями, но и рассказчиками, но у барона фон Нейгофа была прекрасная память, а трезвость мысли он сохранял, даже выпив не одну пинту доброго немецкого пива.

Корсиканцы, с которыми Нейгоф познакомился во Флоренции, были участниками очередного восстания, вспыхнувшего в 1729 году. Тогда мятежникам удалось разбить войска Генуи на самом острове, но из-за отсутствия военного флота Корсика оказалась блокирована с моря. Ситуация сложилась патовая: корсиканские сухопутные войска имели превосходство над генуэзцами, но побеждать им было некого — к 1730 году живого генуэзца на острове найти было непросто. В то же время, генуэзский флот мог потопить любой корсиканский корабль… при условии, что у Корсики эти корабли были бы.

Выход из положения нашел Сенат Генуи: восставшим предлагалось сложить оружие в обмен на предоставление некоторых прав и привилегий, а также полной амнистии участникам восстания. Островитяне сложили оружие, тем самым выполнив условия компромисса. Генуэзцы же об обещанных вольностях и амнистии предпочли немедленно забыть — мятежники были брошены в тюрьмы, а корсиканские города поступили в распоряжение генуэзских бюрократов, для охраны которых на остров ввели войска, а побережье стали патрулировать военные корабли.

Недовольные жители развязали настоящую партизанскую войну — даже днем генуэзским солдатам опасно было выходить из казарм в одиночку.

Поэтому морская блокада снята не была, и на острове начался голод. Многие старались уехать. С некоторыми из таких эмигрантов Теодор и познакомился. Увидев, как фанатично эти люди жаждут освобождения своей родины, барон разработал небывалый по дерзости план.

Нейгоф решил стать королем — только королевский титул мог положить конец той жизни, которую он успел возненавидеть. Сколько баронов, графов, герцогов преклонялось перед венценосными персонами! Нейгоф не хотел больше оставаться в толпе интриганов, добивавшихся королевского внимания. Он был уверен, что мало кто из европейских монархов мог соперничать с ним, бароном Теодором Нейгофом, в остроте ума, решительности и находчивости. Так, монарший титул стал его честолюбивой идеей. Кто выше короля на земле? Ясно, что никто…

На корсиканских эмигрантов опытный военный и дипломат Нейгоф произвел сильнейшее впечатление. Проявляя к ним искреннее участие, он вселил в их души надежду на освобождение родины и показал готовность лично участвовать в борьбе за независимость острова.

«У вас есть храбрые воины и офицеры, но этого недостаточно, — говорил он им. — Нужно изменить форму правления. Под руководством опытного и сильного человека народ сделает все для защиты своей свободы и вольностей, которые будут даны людям. Я здесь чужестранец и сочувствую вашей беде. Я хочу быть вам полезным, и вы увидите, какие услуги я могу оказать».

Барон вызвался раздобыть оружие, боеприпасы и деньги, необходимые для ведения войны. На Корсику полетели письма об удивительном чужестранце. О нем заговорили не только лидеры восстания — его имя зазвучало в народе.