Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 98 – Роксана Гедеон

Тем временем неугомонный барон бросился добывать обещанное снаряжение. Он метался по Европе, но поначалу нигде не находил поддержки. Один раз все предприятие оказалось на грани катастрофы, когда в Ливорно Теодор попал в руки своих старых кредиторов и угодил в тюрьму. Сбежав из заключения, он отправился в Стамбул, и здесь случилось чудо — султан согласился снабдить Нейгофа всем необходимым. Таким образом, 13 марта 1736 года тунисская галера с бароном Нейгофом на борту, боеприпасами и золотом в трюмах, причалила к берегам Корсики.

Остров ликовал. Нейгофа встречали как героя.

Барон понял, что настал его звездный час. Его приветственная речь нашла отклик в сердце каждого корсиканца:

— Я тронут рабством, в котором долгое время пребывает столь благородный народ. Когда я увидел ваше бедственное положение, то принял решение избавить вас или умереть за ваше отчество. Я не хочу никакой другой награды, кроме той славы, что способствовал возвращению вашей свободы. Не бойтесь Генуи: она только тогда сильна, когда вы ей подвластны. Когда вы свергнете с себя иго неволи, то узнаете ее слабость. Я ни от кого не завишу: у меня давно нет ни родственников, ни отечества. Хоть я и рожден благородным, но не в этом мое честолюбие, а в том, что я располагаю собой, как мне угодно. Поэтому с этого момента я отдаю вам всего себя: я — ваш соотечественник, я — ваш согражданин. Почту за честь пожертвовать своей жизнью за вашу свободу, за безопасность ваших домов, за отмщение вашим тиранам и за причиненные вам от них обиды.

В ответ на это народ почти единодушно стал призывать его сделаться предводителем восстания. Нейгоф согласился, но при одном условии — если его изберут королем Корсики. Голоса противников потонули в общем гуле одобрения. 15 апреля 1736 года конституционное собрание составило документ, в которой были зафиксированы права и обязанности короля. 2 мая барон Нейгоф был коронован лавровым венком (на настоящую корону не было денег) и стал Теодором I, королем Корсиканским.

Он немедленно сформировал регулярную армию, поставив под ружье около 20 000 человек, завел собственный двор, стал раздавать чины и титулы, чеканить собственную монету. Но, хотя новоиспеченный король и говорил перед избранием, что никому не принадлежит и не имеет родственников, судьба рассудила иначе и послала ему на склоне лет родственную душу. Ею оказалась восемнадцатилетняя Мария Аурелия Пьетра-Санта, корсиканская невежественная красавица с золотистой кожей и карими глазами.

С младшей сестрой и старшим братом она жила в горном селении Боконьяно, их скромный домик прилепился к горе совсем неподалеку от живописного водопада Вуаль Невесты. Родители Аурелии рано умерли. Сестры пасли коз и собирали оливки, брат выращивал виноград и стрелял в горах диких кабанов. Наверное, пути барона Нейгофа, поселившегося в епископском дворце в Червионе, и юной Аурелии, жившей за перевалом, никогда бы не пересеклись, если бы ее брат Джузеппе не нанялся гвардейцем в охрану короля и если бы она в один прекрасный жаркий полдень не привезла брату корзинку с домашними фигами и лимонами.

Король Теодор заметил, стоя на крепостной стене, гибкую крестьянку, стройную, как тростиночка, ловко прыгавшую по камням прибрежной тропы. Сделав ей знак, он попросил ее доставить и ему домашних фруктов. Аурелия стала частенько появляться в Червионе, и участь королевской фаворитки настигла ее скорее, чем законный брак с хорошим сельским парнем, о котором она мечтала. Могла ли она отказать королю? Все на Корсике возлагали на него надежды как на спасителя. Да и сам он был куда нежнее и обходительнее, чем все мужчины, которых она до той поры видела.