Книга К чужому берегу. Предчувствие, страница 99 – Роксана Гедеон

Нейгоф отныне не был одинок: его душу и постель согрела горячая, доверчивая, преданная девушка. Однако, помимо любовных, у него были и другие дела. Его королевское достоинство и суверенитет его королевства должны были признать хоть какие-то европейские державы. Начинать было логично с Генуи, чьи войска все еще занимали ряд крепостей на острове. Однако, вместо почетного приема, генуэзцы засадили посланника Теодора в тюрьму с твердым намерением казнить его.

Узнав о такой подлости, Теодор лично возглавил отряд из полусотни смельчаков, ринулся на одном из фрегатов в Геную и, похитив среди ночи четырех сенаторов, вывез их в Корсику. Остров был вне себя от восторга, узнав о таком мужестве своего монарха. После этого король объявил, что поступит с сенаторами так же, как Генуя — с его посланником. Генуэзцы испугались и отпустили дипломата, но Теодор не успокоился. Он поставил Генуе условие: признать независимость Корсики в обмен на свободу ее вельмож. И лишь когда и это требование было выполнено, отправил сенаторов домой, осыпав на дорогу богатыми дарами.

Однако проблемы множились. У короля не было денег, его монета чеканилась исключительно из меди. Корсиканцы начинали беспокоиться, так как помощь выдуманных внешних союзников явно запаздывала. Вдобавок в Аяччо разразился скандал семейного толка: Джузеппе Пьетро-Санта, проведав про то, что король приглашает его сестру не только в зал приемов, но и в собственную постель, крайне возмутился. Застав Марию Аурелию выходящей поутру из королевской спальни, он бросился в драку с самим королем, оправдывая твердость своей фамилии — «Святая Скала»!

Это событие вызвало неодобрительные пересуды по всему острову. И в ноябре того же 1736 года, не пробыв на Корсике и восьми месяцев, Теодор I покинул свое королевство будто бы для переговоров с иностранными союзниками. Генуя не преминула воспользоваться его отсутствием и призвала на помощь французов. Те высадились на острове, и Корсика оказалась полностью под контролем завоевателей.

Нейгоф тем временем занимался привычным уже для него делом — он искал денег. В Голландии несколько банков согласились снарядить три военных корабля, чтобы вернуть ему королевство, но в обмен на то, что Корсика станет их торговой базой в Средиземном море.

В сентябре 1738 года на одном из этих кораблей он вернулся на Корсику. Встреча напомнила ему времена триумфа двухлетней давности — корсиканцы были рады своему королю. Не желая повторять прежних ошибок, да и чувствуя интуитивно, что королевская карьера, скорее всего, не будет долгой, Теодор I женился на корсиканской девушке, чистосердечно подарившей ему и свою невинность, и свое сердце (первая его жена, англичанка, давно умерла). Без особого шума их обвенчали в Аяччо, в крошечной прибрежной церквушке, и свидетелем их брачного поцелуя стала Мадонучча, святая покровительница Корсики, чья статуя, украшенная цветами, взирала из стенной ниши соседнего дома прямо на церковное крыльцо.

Интуиция не обманула Теодора: французская эскадра захватила один из отставших голландских кораблей. Голландские торговые дома, посчитав, что ввязываться в конфликт с французским корпусом — просто самоубийство, отозвали помощь. Теодору опять пришлось бежать, на этот раз — в Англию. Мария Аурелия осталась на острове. В августе 1739 года у нее родилась дочь — черноглазая Джулия, любимый ребенок короля Теодора.