Книга Первая любовь королевы, страница 57 – Роксана Гедеон

Клиффорд, как тень, всегда был рядом. Она ловила его пристальный взгляд всякий раз, когда находилась в затруднении. Будто угадывая ее мысли, он почтительно предложил:

— Если вы волнуетесь о гонце, моя королева, следует послать еще одного.

— Да, но как? — Она была в отчаянии. — И разве его не перехватят, как первого?

— У нас нет оснований думать, что первый перехвачен. От Лондона до Кале путь не близкий, а прошло еще только две недели.

— Может быть, — сказала королева, — но я не могу вторично рисковать и доверять бумаге то, что король безумен. Если такое письмо попадет в руки врагов…

— Бы можете передать известие на словах, миледи.

Она взглянула на него крайне недоверчиво:

— На словах? Но кто же из наших гонцов считается столь верным, чтобы я рассказала ему то, что мы скрываем ото всех?

— Я нашел человека, ваше величество. Это не гонец, а простой суконщик, достаточно состоятельный, впрочем. Его имя Том Кук.

— Том Кук? Как просто, — усмехнулась королева. — Почему же я могу довериться ему?

— Потому что за него ручаюсь я, ваше величество, и потому что я нашел его именно для нашей цели.

— Он так смел, что пробьется через все йоркистские засады, пересечет Ла Манш и доберется до Сомерсета?

Клиффорд поклонился, сдержанно улыбаясь:

— Пересечет и пробьется, моя королева. Вы, должно быть, не придавали этому большого значения, но Томас Кук несколько лет кряду был главным поставщиком сукна ко двору вашего величества и благодарен за это.

— Вот как? Не помню, чтоб я предоставляла кому-либо подобные привилегии.

— Это сделал еще милорд Сеффолк, упокой Господи его душу, — сказал герцог невозмутимо, — а его имя было неразрывно связано с именем вашего величества.

Щеки королевы едва заметно порозовели — что и говорить, порой сэр Хьюберт бывал дерзок, и она чуть дрогнувшим голосом приказала устроить ей встречу с суконщиком Куком.

Он явился в Вестминстер как торговец, почтительнейше разложил перед Маргаритой Анжуйской свой товар: отрезы французского шелка, генуэзского бархата, фландрского тончайшего сукна, драгоценного индийского муслина; все было голубого цвета — самых разных его оттенков, от нежно-лилового до серебристо-лазурного, все под цвет глаз королевы.

Сам Томас Кук оказался молодым человеком лет тридцати, почтительным и сообразительным, одет был просто, но богато, держался уважительно, но без раболепия. Маргарита, обычно очень недоверчивая, почувствовала вдруг, что Томасу Куку можно доверять.

Соблазн был так велик, а предосторожности, принятые Клиффордом, казались такими надежными, что она не выдержала и начертала несколько строк, адресуя их лорду Бофору. Инстинктивный страх удержал ее от того, чтобы проявить в записке какие-либо недозволенные чувства, однако о болезни короля она написала вполне ясно и просила герцога поскорее прибыть в Англию.

Торговец удалился, унося письмо. Маргарита, нетерпеливо ходившая по собственному кабинету, ожидала начальника охраны, как вдруг какая-то служанка — королева и не заметила толком, кто это был — явилась с сообщением, что королю сделалось хуже и что камергер просит ее величество прийти. Взбудораженная этим известием, Маргарита устремилась в покои Генриха. По пути у нее мелькнула мысль, что он, может быть, умирает, а тогда все проблемы разом разрешились бы: ее будущий ребенок стал бы королем, и не было бы нужды скрывать безумие монарха…