Онлайн книга «Первая любовь королевы»
|
Простых людей беспокоили неурожаи и высокие налоги. Так ведь всем известно, что хлеба нет потому, что королева-француженка продает его за бесценок на континент, а налоги высокие по той причине, что любовники Маргариты слишком многого требуют. Да и войну с Францией они прекратили, отдали задаром все завоевания — оттого-то и не плывут в Англию деньги золотым потоком. Кроме того, надо прямо сказать, что дед нынешнего короля не вполне праведно вступил на престол — и от этого тоже многие беды, ибо, как известно, Бог наказывает грешников до седьмого колена. Впрочем, против самого короля герцог Йорк ничего не имеет, наоборот, желает прогнать всех его недругов, и если это ему удастся, в Англии настанут иные, лучшие времена: Бог пошлет урожай, французы снова покорятся англичанам, французское золото обогатит Англию, да и вообще у всякого простолюдина, даже самого бедного, будет курочка, чтобы сварить воскресный суп… Советуясь в Байнард-Касле с Невиллами и прочими сторонниками, Йорк без ложной скромности мог признать, что дела идут неплохо. Более того, почти блестяще. Теперь, когда французская шлюха надолго вышла из строя, на нее стоит только нажать — и она сдастся. — Скоро они пожалеют о том, что сделали с моей дочерью! Герцог Солсбери не мог не согласиться: — Вы правы, милорд. Все случилось так неожиданно и складывается так удачно, что можно сказать, будто сам Бог вам помогает. — Э! Я бы еще больше в этом убедился, если бы Маргарита издохла! Пусть дьявол возьмет эту чертовку! Пусть никогда не разродится, пусть родит какого-нибудь урода, и если есть на свете справедливость, именно так и случится! Лорд-мэр Лондона знал о настроениях в городе и терялся в сомнениях, не зная, что же делать. В замешательстве он метался между Сити и Вестминстером. Во дворце невозможно было добиться никаких указаний. Ни к королю, ни к королеве не удавалось пробиться. В таком положении невольно подумаешь о герцоге Йорке… Лорд Скейлс, комендант Тауэра, в отличие от лорда-мэра, был человеком, преданным лично Маргарите Анжуйской и об измене не помышлял, но и его тоже одолевало беспокойство. Он думал о своей должности, судьбе, участи своей семьи и, осаждаемый со всех сторон эмиссарами Йорка, пытающимися перетянуть его на сторону герцогу, тоже чувствовал себя не очень уверенно. После долгих размышлений он усилил гарнизон Тауэра, полагая, что это никогда не будет лишним и такие действия никто не поставит ему в упрек. 10 Обычно при родах королевы Англии присутствовало несколько самых достойных повитух, причем каждая из них приводилась к присяге на Библии, однако в теперешнем положении даже такая присяга не казалась основанием для того, чтобы им доверять. Маргарита Анжуйская, едва начались первые боли, срывающимся голосом строго-настрого приказала не допускать к ее ложу никого, кроме венецианца Барди, в котором королева была уверена, и Барбары Дарнли, почтенной женщины, которая тридцать лет назад приняла на свои руки новорожденного Генриха VI и не могла желать зла Ланкастерам. Сэр Клиффорд не отступал от этих указаний до тех пор, пока не стало ясно, что королеве совсем худо. Роды длились целых два дня, ребенок, по-видимому крупный и здоровый, занимал неправильное положение, и с этим ничего не могли поделать. Схватки были очень мучительны и, поскольку длились долго, у королевы совсем не осталось сил. Она не кричала, выдерживая эту пытку со стоицизмом высокородной дамы, однако, если устали и измучились те, кто были подле нее, то что можно было сказать о ней самой? День святого Михаила[46] был на исходе, когда Томмазо Барди, с темными кругами под глазами, усталый и помятый, вышел к охранникам, выставленным в галерее. |