Книга Хозяйка розового замка, страница 117 – Роксана Гедеон

— Сударь, уверяю вас, вы глубоко ошибаетесь. Мой муж никак не мог сделать того, о чем вы говорите.

— У нас есть доказательства. Вашему мужу не отвертеться.

— Господин капитан, я не знаю, что у вас есть. Вот уже целая неделя, как мой супруг уехал в Париж, и, когда вернется, я уверена, он сумеет представить вам много свидетелей, которые видели его в Париже.

— Это ложь. Вы обманываете нас.

— Я не могу сказать ничего другого. И если вы еще раз посмеете разговаривать со мной таким тоном, я поднимусь к себе больше не скажу вам ни слова.

— От того, что вы говорите сейчас, нам мало толку.

— А вы хотели бы, чтобы я оболгала своего мужа?

Жандарм умолк и исподлобья поглядывал на меня. Его солдаты напряженно стояли во дворе, готовые исполнять любой приказ.

— Вы утверждаете, что ваш муж в Париже? — наконец хмуро спросил он.

— Да.

— Где именно?

— В какой-то парижской гостинице.

— Когда он вернется?

— Не имею представления.

— Вы, его жена, не знаете, когда он вернется?

— Да. Не знаю.

— Вы лжете.

— Сударь, — сказала я, все более убеждаясь, что никакими иными доказательствами, кроме собственных догадок, этот капитан береговой охраны не располагает, — мне не остается ничего другого, кроме как привести в исполнение свою угрозу.

Я быстро поднялась по лестнице и заперлась в своей комнате. Пальцы у меня дрожали. Я ощущала себя как никогда незащищенной и беспомощной. Несмотря на то, что я вела себя с капитаном достаточно вызывающе, внутри у меня все заледенело от страха и тревоги. Я боялась и за себя, и за Александра. А больше всего боялась, что прежние времена вернутся — те времена, когда меня били, оскорбляли, унижали, грозили бросить в тюрьму.

Внизу громким голосом командовал сержант. Он приказал служанке открыть кабинет Александра, и его солдаты устроили там обыск. Я сидела молча, вздрагивая всем телом. Обыск длился до самого вечера. Потом они уехали.

В мою дверь скребся Гариб, тихим голосом сообщая:

— Госпожа! Госпожа! Они ничего не нашли!

Я не отозвалась. Добравшись до постели, я уткнулась лицом в подушку и заплакала. Впервые после того, как мы с Александром полюбили друг друга, я почувствовала себя глубоко несчастной. Снова пришло понимание того, как неустойчиво наше благополучие. Ну, на этот раз все обошлось. Но жандармы будут приезжать и приезжать, раз за разом, до тех пор, пока…

А еще меня убивало отсутствие известий о герцоге. Ведь он дал слово извещать меня! И вот получается, что о той злосчастной стычке у Сен-Брие я узнаю от Брике и жандармов. И неужели именно такая жизнь меня ждет? Жизнь в постоянном одиночестве, от весточки к весточке? Одному Богу известно, смогу ли я выдержать такое!

Ах, если бы я знала, на сколько долгих лет все это растянется…

Сентябрь во всех отношениях начался для меня печально. Не было вестей от Александра. Приезжали жандармы с обыском. И, наконец, я убедилась в том, что и на этот раз ребенка у меня от Александра не будет. Это, пожалуй, разочаровало меня больше всего.

За дни, проведенные без герцога, я хорошо поняла, как много теряют Белые Липы, когда здесь нет Александра. Я очень скучала. В поместье остались люди, которые особого восторга у меня не вызывали. Разве могла я коротать вечера, например, с Анной Элоизой? Она и сама не искала моего общества. Старый герцог целыми днями копался в своем огороде, да и вообще он почти не интересовался мной. Я с грустью думала, что скоро наступит октябрь и придется отвезти Жана и Шарля в коллеж. С ними отправится Ренцо, а также Марк, который был частым гостем в замке. Дом совсем опустеет, и станет смертельно скучно. Ничего нет хуже, чем проводить унылую бретонскую осень в одиночестве.