Книга Хозяйка розового замка, страница 87 – Роксана Гедеон

С расширенными от ужаса глазами я выслушала монотонный рассказ индуса.

— Да неужели никак нельзя помочь? Говорил ли господин герцог с врачами?

— Нет, госпожа. Хозяин ни с кем не говорил. Ему не нравится, когда кто-то знает об этом. Это только его тайна…

Целая волна чувств всколыхнулась у меня в душе — такое потрясение я испытала. Александр, мой дорогой и любимый муж, он был так горд, что даже страдать предпочитал в одиночестве. Лишь бы никто не догадался и не узнал об его слабости… Какую же тяжелую и ненужную ношу он на себя взвалил! Зачем все это? Я бы могла понять его желание не показывать своих уязвимых мест людям равнодушным и малознакомым, но не мне же… Я его жена. Я так люблю его! Он не смеет относить меня к их числу!

Мельком взглянув на Гариба, я снова отперла дверь. Сердце у меня сильно билось от любви и боли. Александр взял на себя обязанность всегда рядом со мной играть роль сильного, уверенного мужчины, защитника, твердой руки, и я благодарна ему за это. Но это не значит, что у меня нет желания и долга тоже иногда защитить его. Помочь ему. Стать такой же для него, каким он приказал себе быть для меня…

Легкими, неслышными шагами я приблизилась к креслу, бесшумно опустилась рядом с ним на колени, и мои губы едва слышно коснулись смуглой руки Александра, сжимавшей локотник.

Он открыл глаза, и я видела, как в них полыхнуло бешенство.

— Я не уйду, — произнесла я не громко, не настойчиво, не просяще, но так уверенно, что теперь уже у него не осталось выбора.

Сердце готово было вырваться у меня из груди. Я так хотела помочь ему, что, казалось, само это сильное, невыносимое желание должно было хотя немного облегчить его боль. Он закрыл глаза, видимо, смирившись с моим присутствием, но горькая складка в углах его рта осталась, и челюсти были сжаты.

И тогда моя рука — легкая, нежная, ласковая, а самое главное — прохладная, — осторожно коснулась его щеки и легла на его лоб. Я своей кожей ощутила, как горячо пульсирует кровь у него в висках… Он ничего не сказал, я услышала лишь вздох, сорвавшийся с его губ, и поняла, что ему помогло мое прикосновение.

Стена была сломана… От радости, охватившей меня, я и сама почувствовала головокружение. Дыхание у меня перехватило.

Какое счастье было осознать, что этот человек, такой сильный, надменный, недоступный, казалось бы, человеческим слабостям, нуждается в моей слабой помощи и мое легкое прикосновение уменьшает его боль.

Я была нужна ему. Осознав это, я была уверена, что пережила высшее чувство, какое только возможно между мужчиной и женщиной.

Турок, первая встреча с которым произошла так нелепо, в конце мая причинил нам уйму неприятностей и заставил нас отказаться от дальнейшего пребывания в Палеокастрице.

Солнце уже пряталось за стволами олив, когда я, выкупавшись, решила вернуться домой. Вода в заливчиках и вокруг коралловых рифов становилась густо-серой от вечерних теней. Отжав волосы, я перебросила полотенце через плечо, подобрала с песка свою сумку и стала медленно взбираться вверх по склону. И пить, и есть мне хотелось ужасно. Вслед за мной плелся полусонный Слугги — он всегда, когда я была одна, исполнял роль моего телохранителя.

Внезапно дог остановился и залаял. Я повернулась, чтобы одернуть его и успокоить, но в этот миг зашелестели кусты, и я увидела среди миртовых зарослей белый тюрбан Гариба. Прижимая палец к губам, он знаками подзывал меня к себе.