Книга Духовная, страница 24 – Наталья Кашина

На лице Николая застыло уже знакомое Полине каменное выражение:

— Полина Ивановна, думаю, пришло время нам с вами поговорить о некоторых особенностях моей службы. Есть вещи, о которых я не смею распространяться. Поэтому рассказать я вам могу лишь некоторые факты, о которых вы и так уже завтра прочтете в газетах, но очень вас прошу не делать скоропалительных выводов. Сегодня около шести часов утра вдовствующая графиня Вяземская была найдена застреленной из дамского револьвера, в револьвере отсутствовало три пули, причиной смерти следствие считает самоубийство, исходя из характерного положения тела убитой, а также предсмертной записки: «Я не смогла убить вас, но я могу убить себя».

— Значит, это она в нас стреляла!?

— Не исключено, хотя мне тяжело в это поверить.

Следующий месяц прошел спокойно и размеренно. С появлением маленькой Оли все изменилось. Даже обычно суровый генерал, пораженный сходством внучки с покойной женой, превратился в заботливого деда, души ни чаявшего в малышке. Полина была так рада изменению атмосферы в доме, что даже предсвадебная суета ее не раздражала. Она стоически выносила визиты модистки, возобновившиеся уроки танца и прочие светские обязанности. Николай же оказался чудесным отцом и старался компенсировать упущенное время, каждую свободную минуту проводя подле дочери. Он также поощрял воскресные выезды Полины с Олей в обитель, часто присоединялся к их прогулкам в Летнем саду. Со стороны они трое казались чудесной молодой семьей, и даже самые острые языки Петербурга не смели распускать слухи по поводу происхождения Оли, хотя Полина подозревала, что во многом эта заслуга дипломатии Александры Михайловны.

В одну из прогулок Полина и Николай обсуждали невероятные способности его крестной и речь сама собой зашла о крестных Оли:

— Крестным Оли был мой брат Петр, а крестная – младшая дочь Александры Михайловны, Евгения.

— Та, что уехала в Курляндию?

Николай улыбнулся:

— Да. Но, поверьте, это единственный ее недостаток. В остальном она замечательная, образованная барышня, мне кажется, вы с ней подружитесь.

— Уверена в этом. Но как же жаль, что у Оли больше нет крестного. Мне кажется, для девочки фигура крестного отца очень важна. Мой крестный, Иван Фролович, мне всегда помогал в трудные моменты.

— Вы про вашего управляющего Бочкарева? Признаться, на меня он произвел не лучшее впечатление.

— Так он жив? Вы с ним встречались в Златоусте?

Николай вопросительно приподнял бровь, призывая Полину пояснить свой вопрос.

— Видите ли, Иван Фролович был старинным другом отца. Когда я сбежала из дома, да и потом тоже, он писал мне, присылал подарки на именины, Рождество и Пасху. Кроме него я никому и не сказала, что теперь живу в монастыре. Но вот уже больше года, как от него нет никаких вестей. Я ему писала, даже просила матушку-настоятельницу узнать, все ли с ним в порядке, но она пока ничем не смогла мне помочь.

— Вы говорите, раньше он вам писал?

— Да, иной год по пять писем и это при том, что человек он очень занятой.

— Если вы не возражаете, я бы хотел позаимствовать у вас какое-нибудь из его писем. И обещаю передать ему, что вы о нем беспокоитесь, в нашу следующую с ним встречу.

* * *

Наступил день венчания. Полину нарядили в подвенечное платье и повезли в Николо-Богоявленский собор. К удивлению Полины, в соборе было многолюдно, в толпе пришедших она разглядела и сестру Агриппину, и егеря Степана, и старшую дочь Александры Михайловны с мужем. Стоя перед алтарем, Полина чувствовала истинную благодарность за то, что судьба свела ее со всеми этими замечательными людьми. Когда Николай приподнял фату и поцеловал ее на глазах всех собравшихся, это нисколько не напугало девушку. Все происходящее было естественным. Краем глаза Полина заметила, как маленькая Оля захлопала в ладошки.