Книга Духовная, страница 27 – Наталья Кашина

Это открытие очень взволновало Полину. Тем же вечером она прочла все присланные Николаем истории и наконец призналась себе, что ей давно пора самой написать мужу.

Как Николай и ожидал, приехав в Златоуст, он не нашел управляющего Бочкарева, как, впрочем, и человека, который выдавал себя за управляющего во время прошлого визита Николая в город, а быть может, и несколько последних лет. Сравнив почерк Бочкарева из его писем к Полине и записей в бухгалтерских книгах, Николай без труда установил, что делами предприятий уже несколько лет руководит совершенно другой человек.

Но поиски самозванца Николай был вынужден поручить доверенному лицу. В первую очередь ему предстояло навести порядок в делах предприятия. Готовящаяся крымская кампания требовала бесперебойных поставок артиллерийских орудий, и теперь Николаю было необходимо сделать невозможное и за максимально короткий срок привести в порядок то, что активно разваливали в течении последних лет.

Самым сложным оказалось вернуть горняков. Многие рабочие после длительной невыплаты жалования подались на заработки в другие губернии, бежали даже приписные крестьяне. Чтобы вернуть людей в шахты и цеха Николаю самому приходилось разъезжать по деревням и уговаривать рабочих вернуться. В одну из таких поездок он и наткнулся на полузаброшенную деревню. На карте она была отмечена, а затем зачеркнута как шахта под номером один. Николай не собирался сюда приезжать, так как подозревал, что шахты давно нет, но заплутал и решил оглядеться. В деревне было буквально несколько домов да покосившаяся церковь. Немного посомневавшись, Николай повернул коня к крыльцу церкви, где копошился старик-священник.

— Бог в помощь, отец!

— Бог в помощь, барин.

— Скажи мне, божий человек, есть ли у вас в деревне мужики покрепче, может из горняков кто в округе живет? Мне работники нужны.

Лицо старца вытянулось:

— Были горняки, да угорели все. Тут теперь кроме меня да Фроловича и поминальную по ним служить некому. Ты, барин, лучше к нему ступай, вторая хата от церкви. Тоскует он по людям с непривычки и с тобой поговорит с превеликим удовольствием, а мне на погост ехать нужно. Не серчай.

Фроловичем оказался тот самый управляющий Бочкарев, крестный Полины. И поведанная им история многое объяснила. Около трех лет назад Бочкарев начал слабеть глазами, ему и очки из Екатеринбурга выписали, и капли разные – но все без толку. А тут как раз объявился Пашка, сирота, оба родителя которого еще двадцать лет назад погибли на пожаре в этой самой деревне. Приютил его управляющий, стал ему Пашка за место секретаря. Письмо прочитать или написать чего. Ему-то все сложнее и сложнее из-за худых глаз дела вести стало. А когда управляющий совсем ослеп, Пашка возьми, да и выгони старика из дома, хорошо еще не на снег. Смилостивился ирод, отвез в эту деревню, да тут и оставил. Деревня глухая, чужой человек не заедет, да и куда ему деться-то слепому.

— Почему же вы не написали Полине Ивановне? Ну то есть не вы, попросили бы батюшку. У него и лошадь есть. Как-нибудь письмо до столицы бы и добралось.

— Пашка, подлец, говорил, что Полина на письма отвечать перестала, видать, забыла старика. Да и совестно мне было. Что написать-то? Что я, слабоумный, пригрел на груди змееныша? Что сам позволил ему развалить все то, что ее батюшка своими руками столько лет создавал?