Книга Настоящие бывшие, страница 87 – Любовь Хилинская

Он приоткрыл один глаз и коротко мявкнул, обозначая свое мнение.

— И ведь я сама дура, — кивнула я ему. — Нет бы мне согласиться с Колей жить, замуж за него выйти, ребенка родить. Прыгнуть, так сказать, в уходящий поезд. А я что? Нашлась Татьяна, тоже мне! Другому отдана и буду век ему верна. Тьфу, Тимус! Еще б этот другой оценил, да? А то носа не кажет сколько дней. С Еленушкой прекрасной своей там шашни крутит.

Кот перевернулся на другой бок и громко замурчал, смешно складывая лапки на животе. Он приоткрыл глаза и смотрел на меня, ожидая, пока я перестану маяться дурью и займусь делом — чесанием пузика. И я уже точно настроилась на это, как вдруг дверной звонок известил короткой трелью о нагрянувшем госте.

— Надеюсь, это не Коля, — пробормотала я, отставляя кружку и поднимаясь. — Второго разговора я не выдержу.

Бесшумно ступая по полу благодаря пушистым розовым носкам, почти прокралась в прихожую и замерла у двери, отодвигая заслонку дверного глазка и выглядывая в него. Сердце провалилось в живот, и адреналин шарахнул в голову похлеще, чем в момент, когда коснулась скальпелем шеи Мануйловой.

— Привет, — открыв дверь, я стояла, опустив руки и разглядывала пришедшего.

— Привет, — отозвался он. — Впустишь?

Молча посторонившись, я смотрела, как мужчина вошел, стянул кроссовки и куртку, аккуратно пристроил ее на вешалку, а затем подхватил вышедшего встречать гостя любопытного кота.

— Ну привет, старый облезлый валенок, — добродушно почесал он животное за ухом. — Не будешь рычать на меня больше?

Тимус разомлел, довольный лаской, потерся ухом о почесывающую руку и заурчал громче трактора.

— Я без цветов, Лиз, — Тимофей повернулся ко мне и взглянул серьезно, чуть нахмурившись. — Не знал, вдруг ты меня отмудохаешь ими. Решил перестраховаться.

— Не исключен и такой вариант, — хмыкнула я, складывая руки на груди и ощущая, как внутри растекается удовольствие.

Пришел!

— Если ты будешь нападать, имей в виду, у меня кот! — без тени улыбки сообщил мой бывший муж, кивая на беспардонно развалившееся животное.

— Воздержусь, — я тоже была серьезна как никогда. — И что же тебя привело ко мне?

— Поговорить? — вопросительно вскинутая бровь и чуть дернувшийся уголок губ стали ответом.

— Говори, — раз уж мы тут мимикой играем, я тоже могу — и повторила жест.

— Выходи за меня.

Что? Вот так сразу? А где ухаживания? Где цветы, которыми я должна отмудохать Тимофея и спустить с лестницы, где экспрессия и все такое?

— Все это время ты репетировал перед зеркалом эту фразу, что ли? — иронично хмыкнула я в ответ, закусив изнутри губу.

— Я был не готов.

Честности Тимофею было не занимать. Он и раньше не врал никогда, а уж в вопросах, касающихся семьи, тем более. Наверное, потому и ушел тогда, когда наше сосуществование стало невыносимым.

— Теперь готов?

— Готов. На колено вставать?

Отпустив Тимуса на пол, Тим полез рукой в карман и достал бархатную красную коробочку.

— Я знаю, Лиз, что был не идеальным мужем, — начал он, не глядя мне в глаза, — и что, когда мы потеряли нашу дочь, я просто струсил и повел себя как мудак. Все эти годы я думал, что такого козла простить невозможно. Порывался все бросать и ехать к тебе, но потом понимал, что ты не примешь. И тут в клинике встретил тебя опять… А к тебе уже клинья подбивает ваш хирург этот. Молодой, перспективный, не женатый, без всякого темного прошлого. Я думал, Лиз, ты с ним серьезно.