Книга Настоящие бывшие, страница 88 – Любовь Хилинская

Я открыла было рот, чтобы вставить свое мнение, но Тимофей поднял руку в предупреждающем жесте.

— Нет, — отрицательно качнул он головой. — Дай сказать. В Корею когда выбирали кандидатов, я сразу сказал, что от ЧЛХ только тебя надо, и номер у нас был на двоих забронирован. Не было никакой ошибки, понимаешь?

— А я подозревала, — тихо отозвалась я. — Это ты подстроил?

— А как мне иначе было к тебе подкатить? — дернул кадыком бывший будущий муж.

— Ну, попросить? — с сомнением протянула я.

— И получить отказ? — скептически хмыкнул он. — Нет уж. Я пошел обходным путем и выиграл. Ты ж согласна, Лиз?

С этими словами он таки встал на колено и протянул мне коробочку, открывая ее и показывая тонкое золотое кольцо с маленькими прозрачными камешками. То самое, которое я вернула ему много лет назад.

— Коллеги! — утренняя пятиминутка в понедельник началась с недовольного лица нашего главного — Евгения Григорьевича.

Он стоял перед нами с серьезным видом, грозно сдвинув кустистые брови к переносице, и оглядывал коллектив прищуренными глазами. Весь его облик выражал негодование, неизвестно чем продиктованное.

Мы с Тимофеем сидели на последнем ряду, и я даже не смотрела вперед, занятая разглядыванием кольца на правой руке, в то время как ладонь левой мне наглаживал пальцем бывший будущий муж.

— Коллеги! — повторил главный, после чего сделал паузу и продолжил: — С сегодняшнего дня в нашей клинике вводится новое правило, касающееся всех. Я не думал, что до такого дойдет, но вынужден вводить его, так как мы потеряли нашего талантливого пластического хирурга Николая Соломатина.

Что? Как потеряли?

Вскинув голову, я в ужасе уставилась на Евгения Григорьевича, а тот почему-то выразительно в ответ взглянул на меня, а затем на Тимофея.

— Вчера он мне принес заявление на увольнение. И просил подписать его одним днем без всякой отработки, так как возникли обстоятельства непреложной силы, заставляющие его пойти на такой шаг. Вы понимаете, о чем я?

Персонал зашушукался, загудел, но большинство отрицательно покачали головами.

— А я скажу. Так вот, виной всему — неуставные отношения. Как в армии. Только там есть устав, а у нас до сегодняшнего дня его не имелось. А теперь будет. И главное правило — никаких отношений, кроме рабочих, вы меня поняли? А то развели здесь богадельню!

— Бордель, — тихонько поправила его Елена Прекрасная, вызвав смешки.

— И бордель тоже! — махнул рукой главный. — Все меня поняли? Можете за стенами нашего заведения искать себе партнеров для жизни, брака или на одну ночь, а тут я запрещаю!

— Можно, Евгений Григорьевич? — Тимофей поднял руку вверх, выпуская мою ладонь и поднимаясь. — Хотел бы пару слов сказать, раз уж затронули эту тему.

— А вы, Тимофей Ярославович, у меня как раз на карандаше вместе с Елизаветой Сергеевной! — ядовито отозвался начальник. — До меня дошли слухи, что вы проживали в Сеуле с ней в одном номере! Хотя средства были выделены в достаточном объеме.

Все коллеги без исключения обернулись и уставились почему-то на меня, будто это я распоряжалась заселить нас в один номер.

— Это целиком и полностью моя вина, — Тимофей вскинул голову. — Лиза — моя жена.

— Бывшая! — не утерпела Елена, вспыхнув, как маков цвет.

Лицо ее выражало ярость.