Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 45 – Ульяна Романова

И облегченно выдохнула, когда поняла, что мы въехали в город и взяли курс на ту улицу, где я оставила свою машину.

— Ты не закусываешь, да? – продолжал измываться Эд. – Зря. Иначе завтра головка будет болеть.

— Ты об этом позаботился, когда дарил мне букет. Там есть лекарства от похмелья.

— Точно! Кать, забыл, представляешь? А ты меня не ценишь. Видишь, какой я заботливый? Хочешь, завтра утром еще огурчиков соленых притараню? Самое то от похмелья. Кеша знает.

— Сам солил? – с сарказмом вылетело у меня.

— А то, – Эд выдал самодовольную улыбку, но моя паранойя проснулась и развернулась вовсю.

Я больше не могла воспринимать его как весельчака и балагура.

— Давай с утречка я к тебе с огурчиками, потом вместе с тобой поедем синявок проведаем, а потом я, так и быть, помогу тебе в салоне.

— Давай, – согласилась я, уже решив, что завтра он меня не найдет.

До тех пор, пока я не выясню, кто он такой на самом деле.

Иннокентий молчал, что-то насвистывая себе под нос, и иногда неодобрительно косился на нас в зеркало заднего вида.

Или мне так только казалось? Может, все не так и плохо, а мне в темноте после дозы спирта и стресса все привиделось?

Наконец, старший конь из Милана припарковал «Москвич» рядом с моей ласточкой. Я вылетела из машины, достала из сумочки ключи, отключила сигнализацию и постаралась смыться.

Села за руль, вставила ключ в замок зажигания и неприлично открыла рот. Машина завелась! Сразу же! Так, словно не ломалась несколько часов назад.

— Ты куда собралась? – Эд выдал шальную улыбку, вставая в проеме открытой двери.

— Домой.

— Я довезу, – безапелляционно заявил он.

— У тебя прав нет, – напомнила я.

— А ты пила! Катя, я никогда себе не прощу, если с тобой по дороге что-то случится. Ты выпила, устала и перенервничала. Выходи.

— Не выйду, – уперлась я.

— Кеша, звони в ГАИ, скажи им, что за рулем по центральной дороге едет пьяная женщина, – громко крикнул он, развернувшись к брату.

— Ты не отстанешь, да? – прорычала я.

— Твоя безопасность превыше всего, – согласился со мной Эдуард.

Я выдохнула и решила бежать. Просто пуститься в бега мне не позволяла физическая подготовка и близость Эда, который точно догонит.

Я молча вышла, гневно сопя, обошла машину и села на пассажирское сидение, напрочь забыв об Иннокентии. Эдуард уже сидел за рулем, пристегнулся и ждал.

Я скрестила руки на груди и велела:

— Поехали! Надеюсь, права ты получал не в поселке.

— Я там водить учился, – развеселился Эд, и машина тронулась с места – примерно с той же скоростью, как и моя крыша.

Чтобы больше не разговаривать, я включила музыку и сделала звук погромче. Заиграл Стас Михайлов, а я откинулась на сидении и кусала губы, пытаясь понять, где правда, а где моя паранойя.

«Среди ненастья и злых холодов нас согревает наша любовь, мы потерялись, но встретились вновь, как две снежинки вчерашнего снега», – пел Стас, а меня словно холодной водой окатило.

Ведь именно эта фраза, про две снежинки вчерашнего снега, царапнула меня при первой встрече с Эдом. Только тогда я была в культурном шоке и не стала заострять на этом внимания, решив, что мне встретился городской сумасшедший.

В свете моей паранойи и последних умозаключений это выглядело странно. Получается, что он уже тогда все обо мне знал, так? И там в подземке подтвердил!