Книга Наглый. Дерзкий. Родной, страница 51 – Ульяна Романова

— Жмот, – тихо припечатал его Кирюха.

— Свободны, – Лапин махнул рукой в нашу с друзьями сторону и потребовал: – Токарев, задержись

Мы поднялись и молча вышли из душного кабинета. Душного, потому что майор у нас зануда и тот еще душнила.

— Мотя, ты рад? – никак не мог успокоиться Лева. – Приказ дан еще вокруг твоей Катерины покрутиться.

— Лева, шорты – огонь. Тебе очень к лицу, – заржали мы с Кирюхой.

— Ага. Если кто узнает, что ты Катерину свою выгораживал, когда на ней подозрение висело, с тебя погоны снимут, и будешь ты в этих шортах арбузами на трассе торговать. Так и быть, отдам.

— Она красотка, – встрял Кирюха.

— Я в курсе, – согласился Лева, – сексом пахнет.

— Левушка, я тебе сейчас нос сломаю, чтобы ты больше не принюхивался, – пообещал я.

— Мот, я все понимаю, она огонь, и ты поплыл. Но не забывай, где ты работаешь.

— В отделе по борьбе с наркотиками, – рявкнул я, – и Катя к этому не имеет никакого отношения.

Я не стал говорить, что уже засветился в ее глазах как Матвей. И понятия не имел, как я буду объясняться с Катериной.

Но, блин, я хотел, чтобы она меня узнала. Меня настоящего. Старался ей правду говорить, чтобы потом не было мучительно больно.

А после «синей» ночи вообще решил, что если это она и ее салон, – подставлюсь, но сесть не дам.

Это магия какая-то вне Хогвартса, а не Катя.

Я ее когда первый раз увидел, уже тогда напрягся. Красивая, эффектная, уверенная в себе девушка. От нее веяло сексом и женственностью.

А еще – проблемами. Не теми, по которым специализировался я, нет. Она все время куда-то спешила, вечно на телефоне, всегда чем-то занята. Но я видел ее глаза. Такой взгляд не сыграть. Растерянность, словно она не знала, куда бежать и за кого прятаться.

Придумал и убедил парней, что втереться в доверие – отличный вариант. И с каждым днем, узнавая ее все лучше, понимал, что она просто слабая женщина в большом мире, но точно не та, кто будет распространять наркотики.

Надоело смотреть со стороны, хотелось оказаться как можно ближе. Да и дело застопорилось, и неизвестно, сколько бы мы еще следили за всей этой толпой, если бы не предприняли хоть что-то. План был прост – нас трое, три салона, три хозяйки. Мимо владелицы салона такие дела мутить почти невозможно, значит, они либо были в доле, либо сами занимались противозаконной деятельностью.

В моей голове родился Эдик, и первые наши встречи я искренне веселился. Над собой, над ее растерянным выражением лица. Пока в один прекрасный момент не понял, что не хочу ей врать. Что я заигрался.

Что я, мать вашу, хочу эту женщину себе!

Сам себя сначала не понимал. Злился, на нее, на себя, на ситуацию. Шатало от ненависти, пока она в разработке была, до дикого возбуждения, когда вдвоем оставались.

Крышу она двигала одним взглядом. Мы ей тачку специально сломали, в тот день она должна была быть со мной. А когда увидел ее в компании того мудозвона, чуть не сорвался и не напихал помощничку по самые помидоры.

Тогда и понял, что влип. Конкретно влип. Хотелось биться головой о стены, а не изображать из себя стилиста из Милана. Да и Лева был не очень рад своему новому стилю в одежде.

Я рванул с места – не мог больше стоять и ничего не делать.

— Ты куда? – донеслось в спину.

— Приказ выполнять, – отмахнулся я.