Книга Семья. Измена. Развод, страница 100 – Мария Высоцкая

Вообще, у нас уже давно так заведено, что все, что связано с гулянками и ночевками Марка, — это к Мише. В этот раз не исключение.

Взлохмачиваю и так взъерошенные волосы сына. Несмотря на то, что он у нас занимается борьбой, совсем коротко волосы не стрижет. Небольшой ежик остается.

Хотя в последние дни наш Марк и сам вылитый ежик. Колется по поводу и без. Переходный возраст в самом разгаре. Ему хочется гулять, а не сидеть над учебниками. Даже успеваемость в гимназии за последние полгода ухудшилась. Я сначала паниковала, но потом решила, что перебесится.

Чем больше мы сейчас на него будем давить, тем только хуже сделаем.

— Так, эта рубашка и эти брюки.

— Джинсы.

— Ладно, джинсы, — вручаю ему плечики с сорочкой и закрываю дверь снаружи.

Быстро спускаюсь вниз. Оливия уже крутится возле столешницы, на которой стоит торт. Привезти — привезли, а в холодильник так никто и не убрал.

Вообще, наш сегодняшний ужин — исключительно семейное мероприятие. Будут только самые близкие друзья, ну и родственники, разумеется.

После нашей с Мишей поездки в Китай мы окончательно поняли, что все делаем правильно. Но вот вопрос с повторной росписью висел над нами еще практически полгода.

Сегодня как раз то самое число, когда нас вновь поженили. Мы вдвоем сходили в ЗАГС. Я волновалась, словно в первый раз замуж выхожу. Да я и выходила. Впервые, за совершенно другого мужчину, потому что тот Миша, которого я узнала, был совсем не тот человек, с которым я жила семь лет до этого.

Естественно, мы считаем, что в браке семнадцать лет. Просто вот эта дата, нашей второй свадьбы, она какая-то магическая. Решающая для нас с Мишей. Вот и отмечаем ее каждый год, в узком кругу. Отсчет нового времени нашей любви.

Нет, первый год после возобновления нашего брака я боялась повторений, измен, холода. Боялась, что не выйдет у нас ничего, хоть и прониклась Князевым от макушки до кончиков пальцев. Теперь он был для меня настоящим мужем, который каждый раз упорно доказывал, что я не права в своих пессимистичных прогнозах.

Так и получилось.

Думаю, это было примерно во второй день рождения нашей дочери. Оливке исполнилось два года, мы запланировали праздник, но она заболела. Температура под сорок, скорая, мы всю ночь пробыли в больнице, я плакала, а Миша держал меня за руку. Непоколебимый, уверенный, что все будет хорошо. Он вселял ее и в меня — эту уверенность.

Мне кажется, тогда я окончательно поняла, как мы ему дороги и как я его люблю. Безумно. И как счастлива с ним.

Миша изменился. И я тоже. Мы стали другими, более лучшими версиями себя. Слушали, понимали. Были вместе несмотря ни на что.

Я думаю, что мы оба боялись. Очень боялись откатиться назад. Пропитаться флером прошлого и снова пустить отношения по одному месту. Помогали разговоры, долгие, сложные, иногда болезненные.

Я ревновала. Жутко. Временами казалось, что Земля вот-вот с орбиты от ревности слетит. Миша в такие моменты всегда находил нужные слова. Развеивал все мои опасения. Только так мы выжили, только так построили крепкий брак.

— Миш, — зову мужа, который как раз зашел в дом, разговаривая с Алексеем и Женей, — на минуту.

— Иду.

Муж заходит на кухню, приобнимает меня за талию и вскользь целует в губы. Оливка тем временем уже тянет пальцы к торту, чтобы попробовать крем.