Книга Сердце лета, страница 93 – Хелена Хейл

— Ты не обидишься, если я уйду? Мы с Миленой вернемся вечером. Хорошо?

— Ань, не говори глупостей, с чего мне обижаться? У меня синяки и царапина, до туалета допрыгаю, что со мной станется, – хихикнула я.

— Допрыгаешь? Господи, как хорошо, что в моем доме не деревянная дыра для справления нужды, а то нам бы пришлось тебя вызволять оттуда.

— Так, кто бы говорил, дразнит она меня! Это тебя мы вызволяли из такой дыры семь лет назад, запамятовала?

Мы рассмеялись, вспомнив тот «чудесный» день. Милена, я, Андрей, Вова и Аня играли в казаков-разбойников, Анька заявила, что ей срочно нужно в туалет, и побежала к дому. Гонялись мы неподалеку, в поле. Прошел час, и мы с Миленой решили зайти за Аней, узнать, может, мама оставила ее дома, но уже у калитки услышали вопли. Глухой призыв о помощи доносился из покосившегося деревянного туалета. Тогда мы столкнулись с самой трудной задачей – не умереть от смеха.

Деревня – та еще школа выживания. Глядя на своих знакомых, детство которых было связано только с лагерями на морских курортах, шумными мегаполисами и заграницей, сразу становилось ясно – они мало приспособлены к настоящей самостоятельной жизни. Пройдя деревенские испытания при отсутствии цивилизации, понимаешь, откуда в нашей стране такие закаленные женщины и рукастые мужчины. И все же редко получается совместить в одной личности и деревенскую закалку, и грамотность с образованностью.

— Около сарая ловит сеть. Я… вытащила вчера твой мобильный, зарядила его, так что звони, если мы понадобимся, – говорила Аня, обувая кроссовки.

— Конечно. Спасибо тебе за все. Мне как раз хочется немного побыть одной.

Аня расцеловала меня и вышла из дома. Глядя в потолок и наблюдая за передвижением солнечных лучей, я пусть и нехотя, но возвращалась к картинам ночи. Стоило закрыть глаза, и я снова бежала по влажной траве, слышала свое частое дыхание, ощущала, как приближается Женя, вздрагивала, и так по кругу. Его мерзкие слова раздавались в голове сотнями разных голосов, от них негде было укрыться, и я металась по подушке, пытаясь выкинуть их прочь.

Кстати, Воронцова сказала, что именно Алик первым услышал крики и обратился к ней. Когда мы с Женей уехали из клуба, Миша с Аней направились к ней домой, а Алик бродил по деревне в компании Вовы. Проводив его, он пошел в сторону качелей, потом услышал, как кто‐то зовет на помощь. Его.Он ринулся к Ане, от которой уже ушел Миша, и они вдвоем побежали на мой зов.

Ночью, сидя в машине скорой помощи, я разглядывала Олега, дающего показания. Пока мне штопали лоб (оказывается, я умудрилась его рассечь), накрыв теплым одеялом, я заметила, как он то и дело поглядывает на меня. Он был зол и старался не отходить – не знаю, благородство ли в нем взыграло, или он действительно за меня переживал, – а я думала о том, как удивительно, что существуют люди, рядом с которыми ощущаешь себя в полной безопасности.

Видимо, на мне сказывалось проведенное в страхе детство. Тогда моей заветной мечтой было найти того, кто бы постоял за меня, уберег, укрыл объятиями от аморальной стороны мира. Теперь этим «кем‐то» стала я сама. Но как бы я ни била себя в грудь, пытаясь доказать свою независимость и силу, рядом с Красильниковым эти попытки исчезали так же быстро, как зарплата в день ее появления. Когда пришли все ребята, пришлось рассказать им, что случилось. Не люблю ощущать себя в центре внимания, и все же на протяжении двух часов я выслушивала проклятия и весь матерный лексикон Милены и варианты убийства Черного посредством Андрюхиного трактора.