Книга Лавандовая ветвь, страница 90 – Хелена Хейл

Когда автобус окатил меня из лужи, я и глазом не повела – наверное, даже природа меня осуждала. Вот вам и одна из тысячи причин, по которым я абстрагировалась от чувств за последние годы: если я начинаю чувствовать, то перестаю себя контролировать.

Включив авиарежим на телефоне, я врубила на полную громкость трагичную песню «Плацебо» «Blind» и следила за стекающими каплями дождя. Да, погода всецело олицетворяла мое состояние. Райан замешан в криминале, и я об этом знала, но, столкнувшись с дикой ситуацией, ретировалась. Может, я ошиблась? Может, я не готова с этим мириться?

Дома меня настигло страшное осознание, вернее… ощущение. В груди кололо, голова полыхала, руки подрагивали, и все это при мыслях о Райане. При воспоминаниях о наших поцелуях, его близости. Меня словно наизнанку выворачивало, тело дало сбой – то я споткнусь, то уроню что‐нибудь.

— Сели! – Мать наблюдала за мной, широко открыв глаза. – Господи, ты похожа на бездомную овчарку! Быстро под теплый душ!

— Спасибо, мамуля, и тебе привет, – с трудом выговорила я.

— А…

Бесцветные глаза матери блуждали по мне, и по ее сжатым губам я поняла, что та думает, как бы задать каверзный вопрос.

— Ты ведь завтра выходная?

— Мамуля, я дома, потому что… – Думай, Селина, думай! – Эбби хотела завтра зайти и поделиться чем‐то, плюс не хватает вещей…

— Понятно, тогда поспеши в душ, не хватало еще воспаления!

Чертыхаясь, я стащила мокрую одежду и, включив горячую воду, написала Эбби сообщение с просьбой зайти завтра утром.

Э: Что опять стряслось?

С: Все в порядке, просто хотела поболтать. Ненадолго. Ок?

Э: Конечно. Мама завтра работает?

Я зажмурилась, загибая пальцы в расчете.

С: Да.

Вернув авиарежим, я швырнула телефон на стиральную машину и встала под согревающую воду. Ночь выдалась отвратительная. Каждый раз, когда я рефлекторно искала рукой Райана и шарила по пустой постели, просыпалась и плакала, завидев пустоту. Около пяти утра я наблюдала за алым, а затем розоватым рассветом, и тут в голову прокралась совсем уж жуткая мысль – неужели я влюбилась? Да что там, неужели я втрескалась в Дьявола по уши? Иначе почему мне так больно? Почему так необходимо оказаться в его объятиях, услышать томный голос, поцеловать мягкие губы и взглянуть в дьявольские лукавые глаза?

РАЙАН

Двери лифта закрылись за Селиной, а я так и стоял, не понимая, какого черта происходит? Меня отвлек шум – вышла соседка, прикрывая глаза своей младшей дочери, и только тогда я осознал, что стою в одном полотенце.

— Прошу прощения!

Вбежав в квартиру, я наткнулся на вещи Селины. И надо же ей было залезть в рюкзак! Всегда ведь его надежно прятал. И пусть я мысленно отчитывал себя за ложь, Селина не раз была предупреждена о моей… деятельности.

Дождь барабанил по панорамным окнам; наверняка Селина уже ехала в сторону дома. Развалившись на постели, я, не моргая, машинально постукивал пальцами по животу, когда пришло сообщение. Конечно, надежды на то, что писала Селина, моментально разбились.

Э: Завтра в 10:00, мой кабинет.

Личное сообщение от Эльберга? Это что‐то новое. И зловещее. Но о работе я подумаю завтра, сегодня всю ночь меня будут накрывать видения. Я видел темноволосую девушку в самый первый раз – пробка, автобус, окно. Ее волосы ниспадали на поручни, а сине-голубые сапфировые глаза были устремлены на автомобили. Пухлые губы напевали «Do I Wanna Know» – песню, которая впоследствии стала «нашей». И не только выбор одной из моих любимых песен, не только ее милейшая непосредственность, но и грустные глаза, и прекрасное лицо – все это оставило отпечаток. Мне вдруг захотелось бросить машину на обочине, запрыгнуть в автобус, одолжить второй наушник и спеть дуэтом, а главное, познакомиться с красавицей поближе.