Книга Малум, страница 202 – Юлия Макс

Сверху тревожно закаркал Мердок, предупреждая ее о чем-то, но было поздно. Нечто впилось Эве в руку, толкая прямо в костел с такой силой, что она вскрикнула, упала и проехалась по старому деревянному полу до самых скамей. Воздух внутри был холоднее, чем снаружи. Здоровой рукой Эва зажала рваную рану, но алая кровь, слишком живая среди темноты и тумана, украсила полосой доски пола. Дверь в костел захлопнулась сама по себе, отрезая ее от союзников на горе Дахштайн.

Золотой истукан возвышался над алтарем и скамьями. Тусклое старое золото изображало некое подобие человека. Огромная голова, плавно переходящая в туловище, закрытые крупные глаза, стертые временем губы. Длинные руки, прилепленные к телу, и ноги, соединенные внизу так, что казалось, их и нет вовсе.

Перед лицом появились два высоких ботинка на шнуровке. Эва с ужасом подняла взгляд, догадываясь, что ждет ее дальше. Пермон, о котором они забыли, теперь возвышался над ней, с любопытством ее рассматривал, но не спешил нападать снова.

Пол под Эвой начал темнеть. Кровь не просто растекалась, она втягивалась, будто живое существо пило ее жадно, глубоко. Доски дрогнули. Из-под них пошел глухой звук, похожий на дыхание.

Своды костела задрожали, камни посыпались с потолка. По стенам побежали трещины, складываясь в узоры, напоминающие древние знаки. С алтаря повеяло обжигающим жаром. Массивный крест, висящий над ним, раскололся надвое и упал на пол. Сверху на крышу тоже что-то рухнуло, Эва предположила, что это был блестящий металлический крест, венчающий божий дом.

Пермон все стоял, благоговейно взирал на идола и молчал. Эва, дрожа и чувствуя, как покрывается потом, попыталась отползти от него по пульсирующим доскам, но конечности ослабели настолько, что она не в силах была сдвинуться с места.

Створки дверей снаружи рванули, и Баал с Якубом ввалились внутрь костела вместе с черным пятном, оказавшимся Мердоком. Ворон спикировал на пермона и клюнул его в лицо, тот отбросил птицу рукой, отшатнулся, заорал, зажимая окровавленную левую глазницу. Якуб и Баал завершили начатое Мердоком: Баал обездвижил пермона, заломив его руки за спину в захвате, а Якуб достал колокольчики и затряс ими прямо перед лицом твари. Пермон закричал, забился в руках демона. Его тело выгнулось, словно нити жизни или магии, что держали его на этой земле, натянулись. Изо рта пошел черный дым и потянулся к полу, туда, где впитывалась кровь Эвы, а сам он обратился высохшей мумией, которая осталась в руках Баала куском ткани балахона.

Якуб схватил Эву, пытаясь оттащить, но ее тело словно приклеилось к полу.

Снаружи доносились звуки борьбы, Эва видела лишь мелькавшие там силуэты. Похоже, Фауст и Роули взяли на себя язычников.

Баал принялся помогать Якубу сдвинуть ее с места.

— Он пробуждается, – спокойно констатировала Эва, отцепляя от себя их руки.

Паника, страх и способность сопротивляться утекали из нее вместе с кровью, даря мнимое облегчение. Она была готова сделать то, что уже не могла изменить.

Треск, похожий на гром, раздался из-под алтаря. Камень раскололся, из-под него поднялось не тело и не тень, а сама сущность древнего зла. Воздух в костеле стал густым и вязким, как смола.

В голове Эвы раздались слова на незнакомом ей языке, но каким-то образом она поняла их.