Книга Малум, страница 203 – Юлия Макс

«Твоя кровь вернула мне имя».

Из трещины поднялся сгусток, похожий на расплавленный металл, внутри которого что-то шевелилось. Сначала показались руки, слишком длинные, с пальцами, переходящими в когти. Затем лицо, если это вообще можно было назвать лицом: мраморная маска, по которой текли золотые слезы.

Эва с трудом оперлась на свои руки, оторвав их от пола. Кожа на них стала почти прозрачной, кровь, отданная костелу, уходила из нее вместе с жизнью.

Баал смотрел на эту силу с выражением смеси ужаса и почтения, которого Эва никогда у него не видела.

— Баал, это не тот, кого мы ожидали?

Он отрицательно покачал головой.

— Это тот, кого хоронили под камнем, когда люди еще не называли богов по именам.

Сила без плоти и практически без лица поднялась до сводов, а потом ударилась в истукана. Каменный пол стонал под этой тяжестью. Идол пошевелился, золотые губы дрогнули в подобие улыбки. Невидящие глаза обратились на демона.

— А ты, мое дитя, как давно служишь другим? Тем, кто боится тьмы.

Воздух ударил волной, Якуба и Баала отбросило к стене.

— Баал! Что нам делать?! – услышала Эва голос Якуба.

Баал не ответил. Его глаза заволокла темнота, а броня вспыхнула рунными линиями. Он бросился на истукана. Тот лишь слегка качнулся, а тело Баала подняло в воздухе перед алтарем, с глухим треском скрутило под немыслимым углом, словно сломались разом все его кости, и отбросило к выходу, как мусор.

Истукан засмеялся.

Из-за этого рухнули опорные балки, посыпались камни. Витражи разлетелись вокруг брызгами стекла. Костел дрожал, словно сам Дахштайн пытался избавиться от того, что пробудилось в его сердце. Каменные ангелы на стенах крошились, пол под ногами раскалялся.

— Роули, твою мать! Помоги! – заорал Баал, пытаясь подняться.

В проеме тут же возник Аластер, зажимая рану в боку, а следом за ним и потрепанный язычниками Фауст. Оба увидели идола и сделали несколько шагов, чтобы преодолеть порог, да только их отшвырнуло от входа назад, двери костела с треском захлопнулись, словно крышка гроба – одного на троих. Все звуки, которые раздавались снаружи, исчезли.

Запах крови, металла и приторной, словно разложение, сладости стал нестерпимым.

Эва больше не зажимала рану, взгляд устремился на идола. Тот рос, вытягивался, от него исходило черное сияние, вязкое и живое. Оно звало. Оно манило. Оно обещало спокойствие.

— Эва, нет! – выдохнул Якуб, когда ее тело начало двигаться само собой. Она поднялась и шагнула вперед как во сне, глаза ее затуманились.

— Он зовет меня, – прошептала она. – Я чувствую его в крови.

Эва знала, что как только дойдет до идола, ее просто не станет, и это казалось чем-то естественным. Перед ней появилось лицо Якуба, и на долю секунды она хотела приказать призракам вселиться в него и сбросить со склона, потому что он мешал ей приблизиться к тому, кто так ее звал, к тому, кому она решила сдаться.

А может, это были не ее мысли? Разве этого она хотела на самом деле? Спустя еще какое-то время, огражденная Ягром от истукана, Эва начала возвращать себе контроль над мыслями и чувствами. Серебристые глаза Якуба смотрели так, словно ничего не было важнее этого момента. Эва задохнулась от невысказанных слов и тоски, отражающихся на его лице.

— Эва… – слетело с его губ так, точно он прощался.