Книга Малум, страница 98 – Юлия Макс

В те года Эва полюбила сочинять истории, в которых не было голодной жизни и тяжелой работы. Поэтому после школы ее выбор пал на Карлов университет и факультет журналистики. Когда Эве исполнилось девятнадцать, умерла и Мария.

* * *

Рассказывая, Эва не замечала, что плачет, но, закончив, ощутила влагу на щеках.

— Мне жаль, – тихо сказал Якуб. – Мне очень жаль.

Она смотрела на побелевшие костяшки пальцев, держащие руль, но не могла заставить себя взглянуть на его лицо.

Ночной автобан заполняли легковые машины, а грузовые спали в отбойниках. Эва зябко поежилась и плотнее закуталась в наброшенный на плечи свитер. Спать не хотелось, хотя мысль о том, что ей-то всего и надо, что закрыть глаза и сдаться, влекла. Разве не этого она хотела, каждую годовщину приходя на Нусельский мост?

Только то время прошло. Эва любила жизнь и честно призналась себе, что в какой-то извращенной мере полюбила и эту работу, позволявшую ходить по самому краю.

— Теперь ты думаешь о том же, что и я?

— О том, что твоя мать была ведьмой и ее преследовал мороус? – вопросом на вопрос ответил Якуб.

Что-то было в его голосе. Сочувствие? Да, но было что-то еще. Понимание? Что она вообще знала о Якубе?

Думая об этом, она ровным тоном ответила на его вопрос:

— Думаю, да. Всю жизнь я считала, что у нее была затяжная депрессия или помешательство, но текущее дело слишком похоже на то, что изменило мою жизнь. И сейчас мне кажется, если я доеду до замка Эльц, моя жизнь снова сделает кувырок. Понимаешь?

— Понимаю, – кивнул Якуб. – Ты боишься. – Эва и правда боялась, поэтому промолчала, а он продолжил: – Я буду рядом и прикрою тебя, слышишь?

Сказанное им обволокло Эву, словно самые нежные объятия. Якуб не делал попыток сблизиться или как-то показать, что она ему нравится. Хотя иногда Эва готова была поклясться, что в его взгляде читалась заинтересованность.

Она молча кивнула, не уверенная в том, что Якуб это увидел в темном салоне машины. Эва опустила голову и тут же боковым зрением заметила сотни фигур на дороге. Они стояли, смотрели, и не было им числа. Только Эва уже не боялась. Губы сложились в улыбку, которую она мысленно адресовала всем им, тем, кто теперь будет с ней всегда. Ведь больше она не одинока.

— Заедем на заправку, – указала Эва на монитор с навигатором, в котором высветилась ближайшая станция.

Якуб тут же включил поворотник и сбросил скорость. Часы на приборной панели показывали три ночи. До места прибытия ехать еще часа четыре, итого около восьми утра или раньше они должны добраться до замка.

Эва не сказала ему, как устала и как хочет спать, но, пока он заправлял «Порше», предупредила, что идет в дамскую комнату. Она подождала около туалета минут пять, пока из него не вышла девушка с оливковой кожей и яркими зелеными глазами, блеснувшими за узкими стеклами очков.

«Прямо девушка-змея», – подумала Эва. Они вежливо улыбнулись друг другу, как часто делают это незнакомые люди, попавшие в одно помещение, и тут же разошлись в разные стороны.

Сделав свои дела, она мыла в горячей воде руки и, казалось, всего на секунду прикрыла глаза, но тут же ощутила резкую боль и вынырнула из полудремы. В зеркале отражалась все еще она, но кожу в районе правой ключицы жгло, поэтому Эва оттянула воротник, чтобы увидеть свежий укус, меткой алеющий на коже. Мостов здесь не было, и эта мысль, мелькнувшая в голове, принесла секундное облегчение, однако что-то с ней стало не так. Нахлынувший разом пессимизм усугубился до такой степени, что Эве нестерпимо захотелось выйти на автобан и стать добычей какого-нибудь тяжеловоза. Просто сделать шагов десять навстречу концу – и все. Никаких мук совести из-за того, что она дала упасть матери и всем тем девушкам, которые в последние дни прыгали с мостов в Праге. Никакого сожаления, чувства вины и поисков. Просто закончить все.