Книга За седьмой печатью, страница 125 – Евгения Якушина

— Иди и смотри! – прозвучал голос Рагозина, эхом отразившийся со всех сторон.

Катерина открыла глаза.

Она стояла посреди огромного помещения с низким потолком и кирпичными колоннами, границы которого терялись где-то в темноте. Все пространство вокруг нее освещалось множеством расставленных на полу свечей. Ближайшие к ней колонны были сплошь в красных письменах на каком-то непонятном языке. Прямо перед ней стоял алтарь под черным бархатным покрывалом, покрытый россыпью белых роз. Под ним находилось перевернутое распятие. На потолке над алтарем был нарисован свернутый замысловатым узлом змей с козлиной головой.

Это было похоже на сон. Немного жуткий сказочный сон.

— Ничего не бойся, – снова повторил Рагозин.

В неровном свете свечей он казался Катерине прекрасным демоном, представшим из самой преисподней.

— Я не боюсь, – прошептала она. – С тобой я ничего не боюсь…

— Иди и смотри, Катрин! Я открою тебе тайну! – голос его звучал завораживающе ровно. – Все тлен в этом мире, Катрин! Болезни, голод, войны! Бог придумал их, чтобы держать людей в страхе. Чтобы лишить их покоя. Это его мрачные слуги, Катрин! Забудь их! Пусть в душе твоей наступит покой… Ты понимаешь меня, Катрин?

— Да, – прошептала она, хотя даже не могла разобрать его слов.

— Иди и смотри, Катрин! Узри сокровенную тайну! Ее лик прекрасен! Ты готова, Катрин! Готова принять и почитать сокровенную тайну!

— Да…

Он снял с ее плеч платок, а после – шубку.

— Распусти волосы, Катрин, – велел он. Она повиновалась. – А теперь сними свои одежды.

Она подняла руку к воротнику. Булавка бабушкиной камеи кольнула ей палец. Катерина на мгновение будто пришла в себя. Сладостный морок отступил. Она испугалась, но Рагозин снова произнес свое заклинание:

— Ничего не бойся, Катрин! – Он шагнул к ней, взял ее дрожащую руку в свою и слизнул капельку крови с уколотого пальца. – Доверься мне, Катрин! Сними свою одежду. Отныне она тебе не нужна. Я обряжу тебя в плащаницу сокровенной тайны. Ты не будешь ведать ни холода, ни стыда.

Завороженная Катерина стала медленно раздеваться, сбрасывая одежду на пол. Полностью обнажившись, она замерла перед своим мятежным ангелом, дрожа от холода, которого даже не чувствовала.

— Ты совсем замерзла, Катрин, – прошептал он и накинул на нее какое-то истлевшее покрывало. – Но ты так прекрасна! Прими ее одежды!

Он подхватил обернутую в покрывало Катерину на руки и уложил на алтарь среди цветов.

— Спи, Катрин! – проговорил он, гладя ее волосы. – Когда ты проснешься, все навсегда изменится. Мы встретимся с тобой за седьмой печатью, любовь моя!

Рагозин накинул ей на лицо тонкую серую вуаль, пахнувшую тленом и чем-то еще, резким, приторным и душным. Отблески свечей закружились вокруг Катерины, а после растворились в сером тумане, поглотившем и весь остальной мир.

Высадив трех чрезвычайно странных господ у ворот Ваганьковского кладбища, возница поспешил поскорее убраться подобру-поздорову. Виданное ли дело, чтобы порядочные люди ездили на кладбище на ночь глядя!

— Куда теперь? – спросил Кормушин, оглядываясь.

— Не знаю. Дай подумать! – ответил Руднев.

Вокруг было тихо и темно, хоть глаз коли. Белецкий зажег потайной фонарь, оставшийся у него после вылазки в особняк Волконской.