Книга За седьмой печатью, страница 78 – Евгения Якушина

Внутренне собравшись, он сунул палку в цветочную кипу и наткнулся на что-то плотное. Снег осыпался, открывая взгляду россыпь белых лилий. Руднев поворошил их, сбрасывая на землю.

Из-под цветочного покрывала показалась сперва копна темных вьющихся волос, а потом женское лицо, при жизни невероятно красивое, но теперь искаженное почти до неузнаваемости.

Это была Зинаида Яковлевна Линд.

Руднев ухватился за ограду и зажмурился, силясь побороть головокружение и устоять на ногах.

— Напророчили, – выдохнул за его спиной отец Алексий и перекрестился.

Снегопад постепенно усиливался, грозя к ночи перерасти в метель. Крупные хлопья, кружась в печальном медленном танце, опускались на землю, стирая краски и приглушая звуки.

Руднев одиноко стоял на церковном дворе, не обращая внимания на снег и не чувствуя холода. Его терзала мысль о том, что, если бы вчера он пошел за Зинаидой Яковлевной или сумел ее разговорить, возможно, сейчас она бы была жива.

В воротах кладбища появилась приземистая фигура Анатолия Витальевича Терентьева. Снегопад и мороз заставили сыщика поднять воротник и засунуть руки поглубже в карманы.

Сыскного надзирателя вызвал Дмитрий Николаевич, отправив к нему с запиской первого прибывшего на место преступления городового. Анатолий Витальевич приехал через час, а с ним доктор из следственного морга и фотограф.

— Почему-то меня не удивляет, что именно вы, Дмитрий Николаевич, нашли труп, – проворчал Терентьев после рассказа Руднева о случившемся. – Дождитесь меня, пожалуйста, – добавил он и пошел на кладбище вслед за каким-то младшим сыскным чином, суетившимся вокруг него с блокнотом в руках.

Руднев остался ждать на скамейке в притворе, но сладостно-душный запах ладана и бормотание отца Алексия, молящегося о новопреставленный рабе божией Зинаиде, были для него невыносимы. Он вышел на церковный двор, где застыл одинокой темной фигурой среди поднимающейся метели.

— Чудовищно, – качая головой, проговорил Терентьев. – Безумец какой-то орудовал.

— Как она умерла?

— Задушена. Вероятнее всего тонким шнурком или струной. После вскрытия доктор скажет точнее. Но это не все. Этот изверг, похоже, ее пытал. На теле порезы, неглубокие, но их много. То, что жертва полностью обнажена, дает основание предполагать насилие… Простите, Дмитрий Николаевич, мою профессиональную черствость, вы ведь были с ней знакомы.

Руднев всеми силами заставлял себя думать о Зинаиде Яковлевне как об иллюстрации из учебника.

— Когда это произошло?

— Доктор говорит, что точно установить время смерти будет сложно, тело замерзло… Думаю, умерла она не здесь, а где-то в другом месте. Сюда убийца переместил уже труп, чтобы похоронить таким безумным способом. Сделать он это мог только ночью.

— Я разговаривал с ней вчера около девяти часов утра.

Дмитрий Николаевич рассказал о встрече и странном разговоре с Зинаидой Яковлевной накануне.

— Получается, она погибла вчера днем или вечером, – резюмировал Терентьев. – Где живет этот ваш Рагозин, знаете?

— Не точно. Могу узнать… Вы сказали, что на ней порезы. Может, она защищалась?

Анатолий Витальевич отрицательно покачал головой. Он понял: молодому человеку хочется верить, что, умирая, несчастная имела хотя бы малую надежду на спасение.

— Увы, Дмитрий Николаевич. Вряд ли это следы борьбы. Порезы больше похожи на рисунок. Негодяй просто водил по коже очень острым лезвием. Бритвой или скальпелем, например. И расположены раны как-то странно, только на руках, ногах и груди. Лицо не тронуто.