Книга За седьмой печатью, страница 84 – Евгения Якушина

— Это вообще ни на что не похоже, – мрачно согласился Анатолий Витальевич. – Сделайте фотографии и зарисуйте для господина Руднева.

Прозектор начал возиться с фотоаппаратом, а доктор взялся за карандаш.

— Я, конечно, рисую не так хорошо, но для общего представления вашему эксперту хватит, – сказал он, передавая Белецкому альбом с зарисовкой инфернального чудища. – К вечеру будут готовы фотографии.

До дома Белецкий решил дойти пешком, чтобы избавиться от нестерпимого запаха формалина и разложения, которым он, казалось, пропитался насквозь.

Пройдя половину пути, он вдруг почувствовал, что за ним наблюдают. Излишней впечатлительностью Белецкий не отличался, но в первый момент списал все на недосып и натянутые из-за событий последних дней нервы. Однако смутное, но навязчивое ощущение слежки не проходило.

Не сбавляя шаг и не оборачиваясь, Белецкий резко перешел на другую сторону улицы и краем глаза заметил, что следом за ним метнулся человек, одетый в невзрачное пальто. Лицо неизвестного наполовину скрывал шарф, на глаза была надвинута шляпа. Незнакомец выглядел уж слишком гротескно для соглядатая, и потому Белецкий все еще сомневался в своих предположениях. Он остановился напротив витрины магазина, будто бы разглядывая ее. Таинственный субъект тоже замер, сперва наклонился, словно завязывая шнурок, а после пристроился к афишной тумбе и скрылся за ней.

— Das ist Blödsinn! ^[45] – пробормотал Белецкий и снова зашагал по улице, осторожно следя за соглядатаем через отражения в окнах.

Неизвестный следовал за ним, сохраняя дистанцию в пару десятков шагов.

Поравнявшись с узкой подворотней, Белецкий резко свернул в нее, вжался в стену и замер в полумраке. Он едва успел досчитать до десяти, как следом за ним вбежал неизвестный. Молниеносным движением Белецкий сбил его с ног.

— Кто вы? Что вам от меня нужно? – рявкнул он, рывком переворачивая соглядатая на спину.

Лежавший перед ним человек был Белецкому незнаком.

Оглушенный падением, он несколько секунд ошарашенно таращился на нависшего над ним Белецкого, а потом стремительно сунул руку в карман. Не дожидаясь развития событий, Белецкий ударил незнакомца по руке, предположив, что тот хочет вынуть оружие.

В этот момент из двора выбежал дюжий детина в фартуке с метлой и дворницкой бляхой на груди. Отборно матерясь, он кинулся к месту происшествия, а после отчаянно засвистел в свисток так, что у Белецкого заложило уши.

Белецкий выпустил соглядатая. Тот с невероятным проворством вскочил на ноги и бросился вон из подворотни. Прежде чем последовать за ним, Белецкий заметил лежавший на снегу блокнот, видимо, потерянный незнакомцем. Сунув находку в карман, он выскочил на улицу и увидел, что соглядатай на ходу запрыгивает в извозчичьи сани, которые через пару секунд скрылись в переулке.

Отец Алексий встретил Руднева приветливо, словно давнего знакомого. Узнав о цели визита молодого человека, он проводил того к сторожке, вросшей от старости в землю. Кладбищенский сторож Прохор выглядел таким же древним, как его жилище, а кроме того, был тугим на ухо, отчего говорил гортанно и громко.

Прихватив огромную связку ключей, сторож повел Руднева в старую часть кладбища.

Метель, бушевавшая всю ночь, милосердно скрыла следы вчерашнего происшествия, но образ искаженного мертвого лица Зинаиды Яковлевны под покровом из заснеженных белых лилий навязчиво стоял перед внутренним взором Дмитрия Николаевича.