Книга Авалон, страница 62 – Александр Руж

О том, что госпожа-товарищ Верейская является его родной бабушкой, Вадим узнал два года назад, когда пересекся с ней в группе у Барченко. Родство обнаружилось не сразу – старушка умела хранить секреты, но все же однажды проговорилась. Вадим был несказанно рад. После смерти родителей он полагал, что остался один на целом свете. И вдруг – бабушка!

Он не мог взять в толк, почему она таилась от него. Но у Баррикады Аполлинарьевны имелось собственное суждение о том, как поступать правильно.

— Меня с моим происхождением на пушечный выстрел не должны были к ОГПУ-с подпускать. Александр Васильевич отстоял… К тебе у них тоже вопросы. А если узнают, что мы – родня, чего доброго в сговоре обвинят. Скажут, свили гнездо под боком у Феликса Эдмундовича…

Вадим не до конца понимал эту логику, но и не считал ее проявлением старческого маразма. Бабушка смогла встроиться в социалистическую действительность, даже имя поменяла. Все ее поступки были последовательны и подчинялись здравому смыслу.

— Род у нас древний, – говорила она, – один из наших предков был митрополитом всея Сибири. При старом режиме мы бы это за честь почитали, а ныне лучше наше прошлое в сундук упрятать и никому не показывать.

Свою родословную Вадим знал плохо. Он и бабушку помнил смутно: она захаживала к ним в дом, когда он был еще несмышленым дитятей, а потом пропала. Мать ничего не рассказывала о ней. Из обрывочных фраз, которыми обменивались родители, думая, что их никто не слышит, Вадим сделал вывод, что Баррикада Аполлинарьевна… пардон, тогда еще Варвара Алексеевна Максимова, брошенная первым мужем, ударилась во все тяжкие, связалась с каким-то циркачом, который увлек ее за собой в дальние странствия. Ей тогда уже было около пятидесяти, она превосходила избранника возрастом лет на тридцать, но он по-настоящему пленился ею – эффектной, неординарной, умевшей себя подать. Они колесили по Европе, Америке и России, циркач выделывал головоломные сальто-мортале, а она покоряла зрителей, предсказывая будущее и угадывая прошлое. Таков был ее талант.

Но все рано или поздно заканчивается. Гастролируя по Белоруссии, парочка впуталась в темную историю, Варвару Алексеевну обвинили в обмане честных граждан и выманивании денег мошенническими способами. Обвинение, по словам матери Вадима, было несправедливым, сыскари из тогдашней полиции попросту хотели отчитаться об успешно раскрытом деле. В горячем сердце циркача воспылал праведный гнев, и все обернулось убийством нахамившего Вареньке жандарма. Циркача упекли на каторгу, где он скончался год спустя от туберкулеза, а Варя улизнула из Минска, поселилась в человечьем муравейнике под названием Москва и, опасаясь дальнейших преследований, сменила имя и отчество – стала Натальей Аполлинарьевной. Фамилия переменилась сама собой – после скоропалительного брака с седоусым пехотным капитаном Константином Верейским. Свадьбу сыграли в середине июля 1914 года, а уже через месяц бравый капитан лежал в болотах Галиции, разрубленный наискось германским палашом.

Удары судьбы подкосили Варвару-Наталью. Она – записная красотка – стремительно постарела, хотя и сохранила аристократическую осанку. И прорицательских экзерсисов не бросила – осваивала все новые и новые гадательные техники, чем и привлекла в начале двадцатых внимание Барченко, создававшего свою из ряда вон выходящую группу.