Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 28 – Яра Славцева

— Итак, — Артём положил передо мной распечатку статьи. — Видите, как аккуратно сделано? Ни одного прямого обвинения. Только «источники», «говорят», «предположительно», «якобы». Это любимая схема трусов с деньгами. Гадить так, чтобы потом можно было улыбнуться в суде и сказать, что это всего лишь оценочное мнение редакции.

— То есть их нельзя за это прижать?

— Можно. Но не одним ударом. Мы будем собирать картину. Публикация, давление на аренду, поставщиков, проверка, звонки, действия третьих лиц. В совокупности получится не истерия бывшей жены, а системное принуждение.

Я кивнула.

— Что от меня нужно?

— Терпение. И отсутствие самодеятельности.

— Это сложнее.

— Знаю. Поэтому и повторяю.

Он вдруг отложил бумаги и внимательно посмотрел на меня.

— Вера, скажите честно: вы ребёнка сохраняете осознанно? Без колебаний?

Вопрос был прямой. Почти грубый. Но я почему-то не обиделась.

— Да.

— Хорошо. Тогда следующий вопрос. Вы готовы к тому, что чем дальше, тем сильнее против вас будут использовать именно эту беременность?

Я медленно кивнула.

— Уже поняла.

— Нет, пока не до конца. Будут сомневаться в вашей адекватности, устойчивости, способности работать, принимать решения. Будут пытаться выставить вас женщиной, которая «вцепилась в мужчину ребёнком». И если понадобится, пойдут ещё дальше.

— Куда ещё?

Артём помолчал.

— До попытки поставить под сомнение ваше право растить этого ребёнка без участия отца.

У меня похолодели пальцы.

— Что?

— Не сейчас. Но если конфликт обострится, такая линия возможна. Особенно если Астафьевы захотят защитить репутацию Максима и перехватить инициативу.

— Вы хотите сказать… забрать?

— Я хочу сказать: готовьтесь ко всему.

На секунду у меня потемнело в глазах. Потом пришла такая ярость, что страх отступил.

— Пусть попробуют.

— Вот это уже правильная интонация, — сухо заметил Артём.

В дверь постучали. В кабинет зашла помощница и положила папку на стол.

— Артём Игоревич, документы от Дорохова.

Он поднял бровь.

— Быстро.

— Он сам привёз и просил передать срочно.

Артём открыл папку. Пробежал глазами. Усмехнулся.

— Ну надо же. А мальчик не безнадёжен.

— Что там? — спросила я.

— Копии соглашений, подтверждающих зависимость его старых проектов от компаний Астафьева, плюс цепочки связанных юрлиц по вашей аренде. Ещё пара внутренних служебных записок. Доказательств пока мало для приговора, но достаточно, чтобы начать душить их же процедурами.

Я отвела взгляд.

Он всё-таки сделал.

Не словами. Не мольбами у двери. А действием.

Это было плохо. Очень плохо. Потому что каждый такой поступок делал ненависть менее удобной.

— Вера, — окликнул Артём.

— Да?

— Не надо сейчас благодарить его мысленно. Это вредно.

Я подняла на него глаза.

— Вы читаете мысли?

— Нет. Женщин в вашем положении — немного.

Я не удержалась и хмыкнула.

— У вас отвратительный характер.

— Именно за это мне и платят.

Когда я вышла из его офиса, на улице уже темнело. Телефон завибрировал.

Максим.

На этот раз я ответила сразу.

— Да.

— Ты была у Савина?

— Да.

— Он получил бумаги?

— Да.

Пауза.

— Хорошо.

— Это всё?

— Нет. Я хотел спросить… как ты себя чувствуешь?

Я посмотрела на поток машин.

— Если честно? Будто меня прокрутили через мясорубку и велели ещё красиво стоять.

Он тяжело выдохнул.