Книга Ребёнок для бывшего-предателя, страница 30 – Яра Славцева

Телефон лежал в сумке. Я знала, кому не должна звонить.

И всё равно достала его.

Сообщение Максиму написала без обращения:

«Сердце бьётся. Всё нормально».

Пальцы зависли над экраном. Отправлять или нет? Зачем? Что это изменит?

Ничего.

Я отправила.

Ответ пришёл через десять секунд.

«Спасибо. Я… спасибо. Можно приехать и просто посидеть рядом?»

Я смотрела на экран долго.

Потом написала:

«Нет».

И почти сразу добавила второе:

«Но можешь сегодня не врать себе, что тебе всё равно».

Поставила телефон на беззвучный режим и вышла из клиники.

На улице моросил мелкий дождь. Я подняла лицо к серому небу и впервые за всё это время улыбнулась. Не широко. Едва заметно. Но по-настоящему.

Они могли давить на аренду, на поставщиков, на репутацию. Могли запускать статьи, проверяющих, угрозы, интриги, звонки и сделки. Могли всё.

Но у моего ребёнка билось сердце.

А значит, теперь я не имела права проиграть.

Глава 13. Мужской разговор

Глава 13. Мужской разговор

Если бы кто-то спросил меня, когда именно я перестал быть сыном своих родителей и окончательно стал мужчиной, я бы не назвал день первого контракта, первой серьёзной сделки или первого миллиона. Я бы назвал вечер, когда приехал к Глебу Астафьеву не как партнёр, не как жених его дочери и не как человек, который пытается уладить конфликт, а как тот, кто больше не собирается сглатывать собственную трусость под видом расчёта.

Дом у него был таким же, как он сам: дорогим, безупречным, холодным. Много камня, стекла, глухих поверхностей и слишком продуманной тишины. Здесь всё кричало о деньгах, но делало это так воспитанно, что обычный человек мог бы принять эту роскошь за хороший вкус. Я знал лучше. Вещи тоже умеют быть оружием. Особенно когда хозяин любит внушать людям их масштаб раньше, чем откроет рот.

Меня провели в кабинет. Глеб стоял у окна, сцепив руки за спиной, как будто любовался вечерним городом. На самом деле он всегда думал в такой позе. Не человек, а монумент собственному влиянию.

— Всё-таки приехал, — сказал он, не оборачиваясь.

— Разве это не то, чего вы ждали?

— Я ждал, что у тебя хватит ума немного остыть.

— Ума хватало слишком долго. Теперь, видимо, будет достаточно правды.

Он повернулся. Медленно. Без резкости. Но одного его взгляда хватило, чтобы стало понятно: новости о срыве свадьбы и моих движениях по документам до него уже дошли во всех деталях.

— Садись, — произнёс он.

— Постою.

Его губы едва заметно тронула усмешка.

— Хочешь выглядеть принципиальнее?

— Хочу не чувствовать себя должником, пока вы снова будете раскладывать мою жизнь на удобные вам части.

Глеб помолчал. Потом сел сам, откинувшись в кресле.

— Хорошо. Тогда начнём без воспитательных прелюдий. Ты совершаешь большую ошибку.

— Ошибку я совершил раньше. Сейчас я просто разгребаю последствия.

— Из-за беременной бывшей жены? — в его голосе не было презрения, только ледяное недоумение человека, который искренне не понимает, как можно жертвовать системой ради чувства.

— Из-за ребёнка тоже.

— «Тоже»? — он чуть приподнял бровь. — Значит, всё-таки чувства. Интересно. А два года назад ты думал иначе.

Вот за это я его и ненавидел сейчас особенно сильно: он всегда бил в точку, которую я и сам в себе не мог оправдать.