Книга Свора: Твой сосед, страница 129 – Рея Бёрн

— Ой да заткнись.

Разговор рассыпается на мелкие куски. Дэн травит байки, Маратик сыплет статистикой, Лёха качает головой у мангала. Я облокачиваюсь на спинку старого дивана на веранде и закуриваю. Дым уходит вверх, в вечернее небо. Воздух пахнет мясом, углями и яблоневым цветом.

Дверь дома открывается.

Аня выходит первой с ведром мутной воды, выплёскивает её в крапиву. За ней появляется Мила. Она переоделась: песочный свитер до середины бедра, волосы убраны в высокий хвост, лицо свежее. На губах неуверенная улыбка.

Закат алеет за яблонями, и этот свет ложится на кожу Милы, делая всё теплее. Аня привычно облокачивается на плечо Дэна, и они стоят рядом, двое людей, которые настолько же не вместе, насколько близки.

Мила делает шаг с крыльца, и я перехватываю её, обхватываю сзади. Ладони на её животе поверх свитера. Наклоняюсь и целую её шею, мягкую, пахнущую мылом и мятой. Чувствую пульс. Перехожу к щеке, к виску, к волосам. Вдыхаю глубоко, и её запах заполняет пустоту, скопившуюся за эти часы.

И тело выставляет счёт.

Кровь тяжело уходит вниз. Это естественно и правильно: она здесь, она в безопасности. Моё тело, которое работало в аварийном режиме, получает сигнал «можно» и немедленно конвертирует весь накопленный стресс в единственную валюту, которую знает.

Мила это чувствует. Спина каменеет, дыхание сбивается. Она медленно оборачивается в кольце моих рук. Смотрит на меня снизу вверх.

Мой язык на автомате проходит шариком пирсинга по задней стороне зубов. Зрачки Милы следят за моим ртом.

Я наклоняюсь к её уху:

— Прикрой меня. Иначе Дэн с Саньком до ночи не отстанут.

Она закусывает разбитую губу. Делает это осознанно, зная, как на меня это действует. Разворачивается лицом ко двору, спиной ко мне, и чуть отступает. Её ягодицы плотно прижимаются к моему паху, и мир по краям белеет.

— Ах ты… — глухо выдыхаю я, маскируя неконтролируемый стон кашлем. Жмурюсь.

— Рэм, всё в порядке? — доносится голос Кира.

— Да, — хриплю я. — В горле пересохло. Кинь воды.

Кир бросает бутылку. Ловлю одной рукой, вторая намертво впилась в её талию. Мила не двигается, и от этого мне только хуже. Пью ледяную воду, часть выливаю на лицо, пытаясь думать о сопромате. О чём угодно.

Снова наклоняюсь к ней:

— Камилла. Если я буду хотеть тебя ещё сильнее, мне грозит смерть мозга от недостатка кровоснабжения. Ты уверена, что тебе именно это нужно?

Она чуть поворачивает голову.

— Я совсем не этого хочу, — говорит она тихо.

— А чего ты хочешь?

Пауза.

— Нет, не так. — Мой голос ломается. — Ты хотя бы сама знаешь, чего хочешь?

Она оборачивается полностью, лицом ко мне. Смотрит в упор расширенными зрачками, в которых отражается закат. В них нет ни грамма прежней неуверенности.

— Я ещё никогда так ясно не понимала, чего хочу, — тихо говорит она.

Она делает короткий шаг навстречу, стирая те миллиметры, что ещё оставались между нами. Ладони ложатся мне на грудь, скользят вверх по горячей коже к плечам. Она приподнимается на мысках, теперь прижимаясь ко мне спереди, всем телом, бедро к бедру, живот к животу. От того, как идеально она вписывается в моё напряжение, у меня окончательно выбивает пробки.

Пол уходит из-под ног. Чужие голоса во дворе стираются, тонут в густой, пульсирующей вате, заполнившей голову. Я сжимаю её талию так крепко, словно она единственная гравитация, не дающая мне сорваться.