Книга Мой сосед - зверь, страница 44 – Рея Бёрн

Зачерпываю ещё, много, смазываю себя по всей длине. Подхожу. Головка между её ягодиц.

— Алёна. Смотри на меня.

Она поворачивает голову. Один глаз, карий, тёмный, расширенный, мокрые ресницы. И в этом глазе доверие, тяжёлое и уязвимое, и она отдаёт мне контроль над тем, над чем не давала его никому.

— Вытолкни. Не сжимай. Вытолкни меня.

Она слушается, мышцы меняют направление и расслабляются, и головка входит тягучим медленным миллиметром. Она ахает коротко и звонко, спина прогибается, пальцы на краю стола белеют.

Замираю. Плотное горячее кольцо обхватывает так туго, что мне приходится стиснуть зубы.

— Подожди. Просто подожди…

Жду. Моя рука на её пояснице, большой палец кругами по ямочке над ягодицей.

Её дыхание замедляется, мышцы отпускают. И она подаётся назад. Сама. На миллиметр.

— Ещё. Медленно.

Двигаюсь. Миллиметр. Ещё. Масла много, вхожу на сантиметр, на два, на половину. Она тесная невозможно, до звона. Другой рукой нахожу её клитор, кладу два пальца и массирую мягкими кругами. Она стонет громче, мышцы вокруг меня расслабляются ещё, и я вхожу до конца, и мои бёдра прижимаются к её ягодицам.

Замираем.

Алёна

Он начинает двигаться. Медленно, короткими неглубокими толчками. И одновременно пальцы на клиторе быстрее и настойчивее. И этого слишком много, мой мозг пытается обработать и не справляется, связи коротят, и я слышу свой голос откуда-то издалека, будто стонет кто-то другой. Низко, из живота, из нового места внутри, которое мы только что нашли.

— Ещё...

Он ускоряется, толчки становятся длиннее и глубже, масло хлюпает мокрым непристойным звуком, и мне плевать, и ему плевать, потому что из моей груди вырываются звуки, которых раньше не было.

Оргазм поднимается иначе, чем обычно. Медленнее и тяжелее, из другого места. Я ухожу внутрь ощущения, глубоко, и голова у меня впервые выключается полностью. Тишина внутри черепа, ни одной мысли, ни одного слова. Только его тело и моё, и этот стол, и город за окном, которому нет до нас никакого дела.

Я кончаю, и это другой оргазм, тугие медленные глубокие сокращения, тяжёлые и редкие, и меня выкручивает от паха до затылка. Пальцы скребут по столешнице, и я сжимаюсь на нём.

Он толкается глубоко, до упора, и замирает, вжавшись в меня, и я чувствую, как он кончает в этой тугой невозможной тесноте. Его рык, глухой и утробный, вибрирует мне в позвоночник.

Эльдар

Выхожу медленно и осторожно. Она коротко морщится. Наклоняюсь и целую её в поясницу, в ямочку над ягодицей, в лопатку, в затылок.

Она лежит на столе и не двигается. Мне нужно её поднять, отнести в ванную, вымыть и уложить. Мне нужно быть тем, кем я не умею быть, тем, кто заботится после, и я обнаруживаю, что руки делают это сами, без дополнительных команд.

Она обхватывает меня за шею слабо и расслабленно. Несу в ванную, включаю тёплую воду, сажаю на край. Мою руками, без мочалки. Между ног осторожно, она морщится и шипит, чувствительная до звона. Между ягодиц ещё осторожнее.

— Больно?

— Нет. Саднит немного. Но не больно.

— Уверена?

Она смотрит на меня. Я стою перед ней голый, с её царапинами на плечах и кокосовым маслом на бёдрах, и мою её, и спрашиваю, не больно ли.

— Ты невозможный. Полчаса назад ты трахнул меня у стены, держа за горло, а потом... вот так. А теперь моешь и спрашиваешь, не больно ли.