Книга Представь нас, страница 4 – Молли Гоинс

— Так, соберись, Калли! Что ты вообще делаешь со своей жизнью?! — кричу я в абсолютную пустоту. Мало того, что пришлось сорваться на другое побережье, так еще и на все про все дали жалкие семьдесят два часа: неудивительно, что джетлаг и избыток впечатлений окончательно меня доконали.

На прикроватной тумбочке тренькает мобильник, извещая о том, что наконец-то соизволил включиться. Из-за бесконечных сообщений по поводу внезапного трансфера Адама и звонков, которые помогала ему делать ради подготовки к переезду, аппарат разрядился в ноль еще до того, как я плюхнулась в самолетное кресло. Зарядка упакована черт знает в какую сумку, если вообще удосужилась бросить ее в чемодан. С тем же успехом она может до сих пор торчать в розетке в прежней квартире Адама.

Подает признаки жизни телефон исключительно потому, что мне повезло перехватить новый шнур в аэропортовом киоске, пока в панике неслась к выходу, поскольку приятелю брата по команде тоже что-то срочно приспичило купить. Я не особо вникала, что именно нужно Уиллу: зная брата, он уволок бы меня из лавки силой, задержись там хоть на секунду. На дорогу отвели трое суток, но Адам вбил себе в голову, что мы обязаны уложиться в сорок восемь часов.

Казалось бы, что может быть проще: не растерять пожитки, если семь месяцев назад я внезапно нарисовалась на пороге у брата всего с одним баулом, чемоданом и жалкими остатками рассудка. Кто умудряется потерять контроль над самыми элементарными вещами? Я, кто же еще.

Да и душевное равновесие возвращаться явно не спешит. Я понятия не имею, черт возьми, чего хочу от жизни. Мне двадцать пять, за плечами диплом магистра Йельского университета, который сто лет не сдался и которым больше никогда в жизни не воспользуюсь.

Будь хоть какой-то выбор, я бы и носа не высунула из Сиэтла. Меня безумно бесит, что Бостон находится близко к родному дому. Но другого выхода я просто не видела. Сейчас трачу заначку и сижу на шее у старшего брата, который, слава богу, любит меня настолько, что не выставляет за дверь, пока пытаюсь разобраться, кто я, черт возьми, такая без родительского диктата.

Телефон пиликает еще несколько раз, заставляя меня мысленно взвыть. Я уже ответила, наверное, на миллион вопросов об обмене. На данном этапе больше всего на свете хочется позвонить умнику из руководства Главной лиги бейсбола, который выдумал правила трансферов, и заорать прямо в трубку.

На этот раз мобильник не просто пиликает, а разражается полноценным звонком, отчего я едва не закатываю глаза. Кое-как пошевелившись, вслепую тянусь к экрану, даже не глядя на определитель номера.

— Алло, — уныло стону я.

— Ой, прости, Стиви. Тетя Калли не в духе, перезвоним ей позже, — в голосе лучшей подруги сквозит снисходительное ехидство, ведь она прекрасно знает: я ни за что на свете не упущу возможность поворковать с любимым карапузом.

Привалившись спиной к изголовью кровати, я пытаюсь подавить в себе весь негатив. Единственным товарищем брата по команде, с которым по-настоящему общалась, оставался Джетт, да и то в основном благодаря его девушке, Уайле. Мы мгновенно сблизились – и, если уж быть до конца честной, она стала моей единственной подругой. А про их дочку вообще молчу: я приложила немало усилий, чтобы воспитать ее такой же егозой, как я сама.