Онлайн книга «Смоль и сапфиры. Пара для герцога»
|
Кажется, я его в него влюбилась всем своим крохотным сердцем. * * * Мысли и размышления о том, что произошло на ужине, как некстати накатывают на меня перед сном. Сначала я верчусь, отгоняя от себя непрошенные фантазии о Киране, а потом погружаюсь в беспокойный сон. И кошмар, так долго ждавший меня, вновь начинает мучить меня с новой силой. Всё повторяется, но в этот раз я захожу гораздо дальше: моё сознание приоткрывает мне чуть больше подробностей той ночи, когда погибла вся моя семья… …— Мама! Мамочка!! — хнычу я. Коридор кажется таким длинным, что я никак не могу приблизиться к двери, которая ведёт в нужный зал, где должны сидеть родители и Беллами в кругу высокородных лордов. Я иду и иду, ускоряю шаг, бегу, но всё без толку. Я не могу достичь двери, то и дело спотыкаясь о собственные ноги, падая, разбивая колени в кровь и снова подымаясь. Опять и опять. Снова и снова. Бесконечная гонка, которая зациклена во времени. — Папочка! Беллами! И лишь когда я, обессиленная, останавливаюсь, дверь оказывается прямо перед моим носом. Она чуть приоткрыта, и я слышу тяжелые мужские шаги. Дверь раскрывается, и я вижу отца. Джеймс Лаир выглядит немного растрёпано: его средней длины волосы, обычно убранные в хвост, разметались по плечам, камзол расстёгнут, рубашка смята, глаза смотрят на меня с удивлением, граничащим с ужасом. — Папочка! Папа! — кричу радостно я, хватаясь за его руку. — Лайла?! — шепчет одними губами отец и вдруг я вижу, как по его груди начинает расползаться красное пятно, пачкая рубашку. Он закашливается кровью, начинающей вытекать из его рта, и оседает прямо передо мной на мраморный пол. Мой мишка, которого я взяла с собой, выпадает из моих рук. Грудь отца насквозь пробивает деревянный кол, вонзённый прямо в сердце. Кровь вытекает из раны на пол, образуя большую алую лужу. Лужа ширится и доходит до моих туфелек, пачкая валяющуюся на полу игрушку… В моём горле застывает крик. Осознание произошедшего медленно впивается в меня острыми когтями. Внутри поднимается волна ужаса, страха и шока, а также рвотный позыв, который мне тяжело сдерживать. Я слышу голоса и перевожу взгляд с тела мёртвого отца на раскрытую дверь в комнату. В её недрах, в луже собственной крови, лежит моя мать. Самая нежная и любящая женщина на всём белом свете. Мёртвая и холодная. Навсегда. Я начинаю задыхаться от слёз, прорывающихся наружу. Меня бьёт крупная дрожь, а маленькое сердце отстукивает бешеный ритм, готовое проломить грудную клетку и выскочить, разбившись на тысячи осколков о мраморный пол, залитый кровью. Мне настолько плохо, что кажется — ещё секунда, и я потеряю сознание. Однако от этого меня спасает раздавшийся взвизг брата, на который я тут же откликаюсь: — Беллами! Чьи-то шаги из дальней части комнаты, что мне не видна из распахнутой двери, становятся отчетливее. Как и звуки возни. — Лайла!! — голос брата звенит у меня в ушах, доносясь из комнаты. — Лайла, убегай! Ай! Отпусти!! Но я не могу пошевелиться. Страх будто примораживает меня к полу, оставляя лицезреть самое страшное: как моего брыкающегося близнеца вытаскивает в поле моего зрения сильный мужчина. Я стою, обливаясь слезами и прикрывая ладонями рот, чтобы меня не стошнило. Беллами, увидев меня в дверях, начинает вырываться ещё отчаяннее и кричит мне: |