Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 38 – Мариэль Сальвия

У поворота к старой части кладбища им встретился смотритель. Мира сперва приняла его за ещё одно изваяние, потому что седой старик в тулупе стоял между оградами так неподвижно, что снег успел лечь и ему на плечи. Смотритель расчищал дорожку, но при их приближении опёрся на лопату и молча смотрел, как они подходят.

— День добрый, — поздоровался Лев. — Мы по согласованию с епархией, я звонил на той неделе. Собираем материал для книги о мемориальной скульптуре.

— Помню-помню, — голос у старика был скрипучий. — К новым кварталам идите, там всё целое стоит.

Смотритель махнул рукой, указывая дорогу.

— А старая часть? — спросил Лев. — Мне говорили можно будет посмотреть ранние захоронения.

— Хотите — идите. Только место само решает, кого пустить. — мрачно сообщил смотритель и переложил лопату из руки в руку.

— Как любопытно, — улыбнулся Лев. — Местная легенда?

Старик пожевал губами, словно раздумывая стоит ли выдавать тайны пришельцам, побеспокоившим его покой, но потом всё-таки решился.

— Бабка моя, дочек-внучек стращала, мол, стоит в том углу невеста в чёрном, и ждёт. Кто ей на глаза попадётся, тому судьба чужого за своего принять. Полюбишь, говорит, кого, а под родной личиной ворог лютый. — Смотритель перекрестился коротко, а потом, посчитав видно, что недостаточно, сплюнул через плечо. — Сказки, конечно. Только я туда не хожу. И вам, дочка, — он посмотрел на Миру, — не советовал бы. День нехороший. Тихо.

— Мы осторожно, — мягко ответила Мира со всем уважением к смотрителю и его словам.

Старик кивнул, взялся за лопату и потерял к ним всякий интерес, вот только когда они уже отошли, Мира, обернулась и увидела, что старик стоит и смотрит им вслед.

— Фольклор в его первозданном виде, — заметил Лев с удовольствием исследователя. — «Невеста в чёрном», как предостережение юным девам — это же классический охранительный сюжет.

Они углублялись в старую часть кладбища, и с каждым шагом снег будто становился глубже, а света становилось меньше. Надгробия здесь стояли не рядами, а как придётся, вразнобой, точно город мёртвых рос без всякого плана. Надписи труднее поддавались прочтению. Время и непогода стёрли иные из них до гладкого камня, оставив только тень буквы, который угадывался, если знать заранее, что искать.

Лев уверенно вёл Миру между покосившимися оградами, расположение интересных для книги захоронений он явно знал наизусть, тщательно изучив доступный материал перед поездкой.

Голые ветви сплетались над головой в подобие готического свода, и снег, налипший на каждую веточку, превращал этот свод в окаменевшее кружево. Снег в этом месте, будто, стирал последнюю границу между теми, кто ещё ходит по земле, и теми, кто под ней покоится.

— Интересное захоронение, — Лев остановился перед стеной фамильного склепа. — По архивным документам здесь похоронена семья, чья история связана с … — он на секунду замолчал, подбирая слова, — с необычными обстоятельствами смерти одной из женщин их рода. Может старик именно её и имел в виду. Ничего себе какая цепкая память у глубинного народа.

Мира подошла к памятнику ближе и стала разбирать полустёртую надпись на камне. Среди едва различимых букв на боковой стене склепа читалось имя, сохранившееся лучше остальных, будто время нарочно оставила именно эти четыре буквы.