Книга Бывший, которого невозможно заблокировать, страница 39 – Мариэль Сальвия

«Мира».

Не просто похожее или созвучное. А имя, которое она носила всю жизнь.

Мира ухватилась за холодный край ограды, чтобы устоять.

— Что это? — прошептала она, глядя на Льва. — Почему здесь моё имя?

— Я не знал, — Лев потеряно смотрел на стену. — Мира, клянусь. В архивных документах имя женщины не упоминалось. Знай я, что так выйдет, я бы никогда, слышите, никогда бы не привёз вас сюда вот так, без предупреждения… — он шагнул к ней, взял под руку. — Давайте побыстрее уедем отсюда.

Но Мира не двинулась с места.

Вместо этого она сняла перчатку, чтобы пальцами сбить с имени иней, под «Мирой» оказалась ещё одна надпись. Угловатые символы, похожие на забытую систему письма с рисунка из её альбома. И она уже знала, как переводится именно эта запись: «Связаны прежде рождения, разлучены не по своей воле, соединятся вновь, когда придёт время».

Пальцы Миры застыли на ледяном камне, и в наступившей тишине было слышно только, как где-то высоко в ветвях готического свода, скрипит под ветром обледенелый сук.

— Мира? — голос Льва донёсся будто издалека. — Мира, что с вами?

Она не ответила. Её пальцы всё ещё лежали на ледяной строке из угловатых символов, но она не чувствовала мороза. Мир вокруг, словно застыл, дожидаясь, что будет дальше. Старые надгробия, голые деревья, тусклое зимнее солнце… и только где-то высоко, громко каркнула ворона, вечная спутница кладбищ, и слетела с ветки снежная труха.

Лев наклонился к камню, изучая надпись, будто бы тоже мог разобрать символы, потом медленно выпрямился.

— Это же… — Лев с удивлением посмотрел на Миру. — Это те же символы, что в вашем альбоме. Под кольцами. Я не мог перепутать, у меня хорошая память. Я прав?

— Знаю, — собственный голос показался Мире чужим. — Я тоже не могла перепутать.

Лев снова склонился над камнем и бережно, кончиками пальцев в перчатке, счистил ещё немного инея. Ниже символов шли только трещины.

— Так, — произнёс он наконец, пытаясь вернуть в их поездку былую непринуждённость и спокойствие. — Давайте рассуждать здраво. Новость плохая и хорошая одновременно. Плохая, потому что жутко, я понимаю. Самому не по себе. Хорошая, потому что это первое, что можно проверить. Склеп и символы существуют на самом деле. Их можно сфотографировать, поднять архивы. Это уже не необъяснимая страница в альбоме. Это артефакт. А с артефактами я умею работать.

— А моё имя? — Мира кивнула на глубоко выбитые буквы.

— Совпадение имён, и даже фамилий на старых кладбищах, не редкость, особенно если ваша семья исторически связана с этими краями. А вот символы… Понимаете, Мира, если человек, который вас преследует, знает это место, то, судя по всему, он неплохо разбирается в подобной символике, ему ничего не стоило скопировать надпись отсюда и внести в ваш альбом. Возможно, мы сейчас с вами смотрим на первоисточник.

Стоя перед камнем с собственным именем, Мира впервые поймала себя на мысли, которую тут же постаралась отогнать. У Шаховского решительно на всё находился ответ. Слишком гладко, слишком идеально для человека, который якобы столкнулся с загадкой впервые.

— Простите, — она всё-таки заставила себя отойти от склепа. — Увидеть своё имя на старом надгробии, немного жутковато. Особенно в довесок ко всему, что со мной творится. Извините, я обычно крепче. В обморок от кладбищ не падаю.