Книга Рапунцель, секатор и коса-душительница, страница 3 – Марина Комарова

— Рапунцель! — раскатился над лесом голос Мораны. — Куда же ты, золотце? Кто тебя без меня покормит? Кто о тебе позаботится?

Я поднялась на ноги. Колени тряслись, фух. Главное, что эти колени у меня есть.

— Меня зовут Скажена! — крикнула я вверх. — Скажена, слышишь?! Не Рапунцель! Не салат, в честь которого ты меня назвала!Ска-же-на !

— Глупышка, — почти нежно отозвалась она. — Я же найду тебя. Я всегда тебя нахожу.

После чего будто растворилась, исчезнув из окна.

— Ну все, — деловито сказала Косма, устраиваясь у меня на плече и стряхивая с себя травинки. — Драматичный монолог имени салата произнесен, теперь можно и бежать. Лес видишь? Валим. И, Скажена…

— Что?

— Хорошее имя. Гораздо лучше, чем салат! Правда…

— Что?

— Слышала, что в одном из соседних королевств переводится вроде как бешеная.

— Ой, все!

За спиной осталась башня и прошлое, о котором я больше не хочу вспоминать.

— Слушай, — окликнула Косма через сотню шагов. — А что мы будем делать дальше?

— Надо найти город, работу и крышу над головой. И как-то освободиться от Мораны.

— О-о-о, — протянула коса с искренним удовольствием. — А вот это будет весело. У тебя ведь даже плана нет, да?

— Ни малейшего.

— Прекрасно. Обожаю импровизацию.

«Или ненавижу», — мрачно подумала я.

Но вслух ничего не сказала.

Глава 2

До города мы добрались нескоро. Ноги отчаянно гудели, а Косма в сотый раз потребовала, чтобы ее расчесали.

— У меня узлы, Скажена. Я выгляжу как пакля, которой затыкают щели в сарае. Невыносимо.

— Ты выглядишь как коса, которую трое суток волокли через лес, — заметила я. — Это уже чудо, учитывая, что ты живешь отдельно от головы.

— Не напоминай. — Косма обиженно дернулась у меня на плече. — И вообще, прежде чем войти в приличное общество, ты обязана меня спрятать. Я ослепительна. Меня украдут.

В этом, как ни странно, был резон. Поэтому за версту до ворот я остановилась, кое-как смотала Косму в тугой жгут, обернула вокруг шеи и плеч под старой шалью и затянула концы.

— Ды… шать… Не могу… — просипела коса.

— Ты не дышишь!

— Не мешай мне страдать!

— Тогда страдай молча.

Город был… обычным. После башни здесь все казалось почти оглушительным. Каменные дома лепились друг к другу, как грибы на пне. Узкие улочки пахли дымом, навозом и горячим хлебом. Люди сновали туда-сюда, переругивались, торговались, тащили корзины и… никто, абсолютно никто не смотрел на меня!

Знаете, я думала, что буду бояться. А сейчас чувствовала чистый восторг! Восемнадцать лет тебя берегут в стерильной банке — и вот ты наконец грязь среди грязи. Свобода, оказывается, пахнет конским навозом. Кто бы знал.

— Народу-то, о-о-о! — благоговейно прошептала Косма из-под шали. — Скажена, тут столько чужой магии, что у меня слюнки текут.

Хорошо, что это фигура речи. Коса в слюнях — не самое гигиеничное, что может случиться.

— Тихо.

— Я облизываюсь душой.

Не успели мы пройти и десяти шагов, как из-за цветастого лотка вынырнул сухонький старичок с бегающими глазками и ножницами на поясе. Из-под моей шали предательски выбился золотой завиток, и старичок уставился на него во все глаза.

— Девушка! Девушка, постойте! — запищал он, семеня следом. — Я вижу у вас волос! Дайте взглянуть, золотко, я хорошо плачу за хороший волос, мне для париков благородным дамам… Ну, не спешите так, дайте же посмотреть.