Книга Мертвые берут наличными, страница 35 – Дана Арнаутова, Марина Комарова

Джувон вновь заговорил:

— Ты оставил след… Ты оставил след в душах. Ты коснулся Ха Суджин. Ты коснулся О Чжонсу. И теперь ты пришел ко мне. Если ты Пак Ынхо, покажись.

Пламя свечей трепыхнулось.

На стене, где раньше висела лишь старая бумага с иероглифами, проступил прямоугольный отблеск. Как окно или зеркало. И в нем начало формироваться лицо.

Сначала размытое, как будто сплеталось из тумана. Потом более четкое.

Тонкие губы растянуты в улыбке. Глаза… слишком яркие для мертвого. Белая одежда, как у покойника. Лицо почти приятное, если бы не пустота в глазах. Пустота, в которой плескалось что-то черное, похожее на ночную тьму, и каждые несколько секунд лицо немного менялось. Улыбка кривилась, черты вытягивались. Как будто лицо не было настоящим. Марионетка. Маска.

— Привет, Ким Джувон, — сказал призрак.

Голос не был искажен. Он звучал слишком живо, словно говорящий стоял на кухне за чашкой кофе. Но в этом и был самый ужас. Он не имел права звучать так живо.

— Ты звал меня. Ты скучал?

— Я звал не тебя. Я звал правду. — Джувон чуть не сорвался на хрип, но продолжил: — Почему ты преследуешь их? Почему ты не ушел?

— Я остался. Потому что они забыли. Ты забыл. Ты — предал. Вы все. А я ведь… я был с вами. Я был частью людей. Я любил женщин. Я защищал!

— Ты бил. Давил. Уничтожал, — мрачно сказал Енчжу, который подошел ближе и встал напротив «зеркала». — Ты превратил женщин в тени самих себя. А потом еще и забрал их покой с собой, когда умер.

Пак Ынхо повернулся к нему. Медленно. Кожа на лице натянулась, словно была маской.

— А ты кто такой? Ты ведь врач? А, да, тебя я тоже знаю, Ли Енчжу-у-у. А когда она пришла к тебе, ты ее защитил?

— Я пытался.

— Пытался? — Улыбка стала шире. На щеке прорезалась темная трещина. — Ты проиграл. А теперь хочешь стать героем. Зачем? Чтобы искупить?

Джувон пошатнулся. Он чувствовал, как голос пробирается внутрь. Как будто вибрация речи проникает в тело, в сосуды и в кости.

— Прекрати! — крикнул он. — Ты не должен быть здесь!

Призрак засмеялся. И тут за его спиной в зеркале мелькнули силуэты. Тонкие. Женские. Сначала О Чжонсу. Потом — Ха Суджин. Они не двигались. Просто стояли, как будто ждали.

— Видишь? — сказал Пак Ынхо. — Они со мной. Им хорошо. Здесь нет боли. Здесь — только я.

— Ты их не удержишь, — выдохнул Джувон. — Я вытяну их. Я заберу.

Ха Суджин жива, значит, не стоит верить всему увиденному. Это морок, попытка сбыть с толку!

— Попробуй, — усмехнулся Пак Ынхо.

И внезапно зеркало треснуло. Из него потянулась рука. Потом вторая. Третья…

За ними хлынула черная волна. Что-то, что ползло по полу, по кругу, по веревке. И в тот момент, когда одна из рук почти коснулась границы, Геджин заорал:

— Не сейчас, мать вашу!

И швырнул прямо в зеркало мешочек с солью.

Пламя свечей заплясало как сумасшедшее. Волна отпрянула, но руки остались.

— Продолжай! — крикнул он Джувону. — Дай имя! Дай приказ! Он только что раскрыл лицо, а теперь ты должен назвать его вину. Назови ее и ударь.

— Пак Ынхо! — выкрикнул Джувон. — Ты использовал Ха Суджин и О Чжонсу. Давил. Не давал спокойно жить Ты питался страхом. Ты не любил — ты ломал!

Он поднял руку, в которой все еще была дурацкая лапша.

— И я не боюсь тебя! Сожги свое имя и уходи прочь!

Джувон бросил лапшу в чашу с водой. Та вспыхнула огнем, что вырвался вверх и ударил по зеркалу.