Книга Два дня до солнца, страница 97 – Марина Комарова

— Догоню… ― вместе с дымом стелется шипящее обещание.

Попробуй. Догони. А там посмотрим.

Подошвы кроссовок скользят по мокрой брусчатке. Меня занесло в город то ли на холмах, то ли в горах. Тут не так просто бегать. А ещё это место смутно знакомо. Не как то, где бывал сам, а как… то, которое видел на фотографиях или…

«В глазах Дана Ярасланова», ― шепчет внутренний голос.

Вылетаю на дорогу, перпендикулярную улице, по которой я бежал. Слева сладкий аромат цветов. Ботанический сад, что ли? Справа ― какое-то заведение, вывеска так и горит «Під замком[1]». Возле входной двери ― поручень, на котором сидит маленькая фигурка в виде человека с ружьем.

Я могу только хлопнуть глазами, когда он медленно ложится на широкий металл поручня и упирает приклад в плечо, словно ожидая добычу.

«Беги, ― звучит в голове голос, странно звенящий бронзой. ― Я его задержу. Ужгород не любит таких, как он».

Оцепенение спадает. Я успеваю только выдохнуть:

— Спасибо.

И тут же кидаюсь направо, понимая, что нет смысла задерживаться и расспрашивать.

Ужгород. Мать твою… Ужгород, из которого бежал Дан!

А фигурка ― одна из мини-статуэток, которых тут немало. На краю сознания мелькает истерический смешок. Меня защищают арт-объекты. С ума сойти.

В какой-то момент начинает резать в правом боку. Я слышу выстрел, потом ― шипение дыма. Оно… злое. Оно такое, что хочется зажать уши.

В темноте ловит свет луны и звезд ночная вода. Горная река Уж. Та самая, через которую перекинут мост.

— Сюда… ― снова «бронзовый» голос, на этот раз постарше.

Взгляд выхватывает фигурку на ограде у моста. Борода, шапочка, мешок за спиной. Дед Мороз? Нет, Святой Николай! Тоже хранитель города.

— Давай по мосту. А я ему сейчас подарочки приготовлю.

Успеваю снова шепнуть «Спасибо» и помчаться по мосту, уже не разглядывая, что именно мой защитник достанет из мешка. Есть чувство, что там припасено множество сюрпризов.

Я больше не думаю про время ― просто бегу так, как никогда не бежал. Даже тогда, во Львове, от горгониды. Но в какой-то момент останавливаюсь между домами, чтобы отдышаться, сжимаю рукой бок. Сердце, кажется, сейчас выскочит из груди, каждый вдох режет легкие ножом.

— Сколько же так бежать… ― срывается хрип с моих губ.

Вместо ответа в нескольких шагах от меня прямо из асфальта поднимается дымок. Рядом второй. Третий. Четвертый…

Звучит смех, от которого по коже продирает мороз.

Догнал.

Мысли в панике мечутся. Ужас окатывает липкой волной. Если не буду действовать, то так и увязну, так и останусь. Понимаю, что бежать больше не в состоянии. Что делать? Что…

Договориться? Не вариант.

Озарение ― словно вспышка ударившей в метре молнии. Я могу бороться только тем оружием, которое у меня есть. И плевать, что понятия не имею, как им пользоваться.

Прикрываю глаза, вызывая в мыслях образы. Кто там у нас? Горгониды, которым достаточно стянуть повязку с глаз, и все вокруг окаменеет? Мертвый сармат, который выходит из склепа, потому что хочет забрать чужую жизнь? Степная Вдова, что по ночам плетет паутину и заговаривает каракуртов? Заговоренный акинак из скифского кургана, сносящий головы врагов только по одному велению? Или Дикий Ветер, забирающий волю у всех, кто окажется в полдень в наших песках?

Когда я открываю глаза, все они уже вырастают стеной, становясь между мной и Дымкевичем, явно не ожидавшим такого отпора.