Книга Жена с характером. Развод для попаданки, страница 73 – Мария Шарикова

расскажу.

Она отступила на шаг, упёрлась спиной в подоконник, сложила руки на груди и начала

говорить. В её голосе появились торжествующие нотки, как у актрисы, которая наконец вышла на

сцену.

— Я нашла старые письма. Письма матери Аурелии к её кузине, которая уехала в Америку. В них

она писала о своей юношеской влюблённости в шотландского офицера, до того, как вышла замуж

за Ричарда. Невинные письма, ничего предосудительного. Девушка имела право на мечты.

— И что с того? — спросила Аурелия. Грейсон видел, как она побледнела, как её пальцы

вцепились в юбку.

— А то, что я поняла: эти письма можно использовать, — леди Маргарет улыбнулась, и в этой

улыбке было столько злорадства, что Грейсону стало не по себе. — Я сказала тебе, что эти

письма — доказательство твоей незаконнорождённости. Что твоя мать изменила мужу, и ты не

дочь Ричарда.

— Это ложь, — прошептал сэр Ричард.

— Конечно, ложь, — усмехнулась леди Маргарет, даже не взглянув на мужа. — Но ты поверила,

Аурелия. Ты была так напугана, так боялась потерять своего герцога, что готова была на всё.

Я сказала ей: если ты не сделаешь то, что я скажу, я покажу эти письма Грейсону. Он

расторгнет помолвку, и ты останешься ни с чем.

Грейсон обернулся к жене. Она стояла бледная, вцепившись в юбку, и в её глазах он увидел не

знание. Потрясение. Она не знала. Она слышала это впервые. Её губы дрожали, и она смотрела

на мачеху так, будто видела её в первый раз.

— Вы не знали? — тихо спросил Грейсон, касаясь её руки. Его голос дрожал, он сам не узнал

его.

— Нет, — ответила она, и её голос был слабым, почти неслышным. — Она не говорила мне о

письмах. Она говорила только о том, что если я не подчинюсь, она расскажет вам… Что-то…

Какая-то тайна… Я думала, у неё есть что-то настоящее. Какая-то настоящая тайна, которую я

не помню. Я боялась спросить.

— Дурочка, — леди Маргарет рассмеялась громче, и в этом смехе было торжество победителя. —

Ты поверила мне на слово. Ты даже не спросила, какие у меня доказательства. Ты просто

испугалась. Как всегда.

— Замолчите, — сказал Грейсон, делая шаг к ней. Его голос был низким, и в нём слышалась

угроза.

— Не замолчу, — мачеха выпрямилась, и её глаза загорелись безумным огнём. — Я хочу, чтобы

вы знали всё, ваша светлость. Я узнала, что ваш брат, лорд Эдмунд, задолжал крупную сумму

ростовщикам. Я навела справки в Лондоне. Оказалось, он отчаянно нуждается в деньгах. Я

предложила ему сделку: он находит человека, который поможет мне опорочить Аурелию в ваших

глазах, а я даю ему деньги. Тысячу гиней. Он согласился. И нашёл художника Фэрбенкса.

— Вы заплатили ему? — спросил Грейсон, чувствуя, как холодная ярость разливается по его

венам.

— Я перевела деньги через подставное лицо, — ответила мачеха, и в её голосе зазвучала

гордость, гордость за хорошо проделанную работу. — Эдмунд не знал, откуда они. Он думал, что

это его знакомый из Лондона, карточный игрок, которому он задолжал. А я осталась в тени.

Чистая, невинная, ни при чём.

— А записка? — спросила Аурелия, и в её голосе, несмотря на дрожь, зазвучала сталь. — Та,

что заставила меня прийти в оранжерею в полночь?

— Я написала её, — леди Маргарет улыбнулась, и в этой улыбке было столько злорадства, что

Грейсону стало не по себе. — От имени Фэрбенкса. Я знала, что ты боишься. Я знала, что ты